Вот голодный мужик пришел к богачу хлебушка унесть, а богач карауля. Эт с энтово боку анбару, а этот с этово бока, этот из тово угла выгляне, а этот с тово. И долго они так в пирягля-душки играли. Осмелилси хозяин:

— Ты што, брат, пришел?

— Да я, брат, четыре дня ни ел, пришел хлебушка унесть.

— А я знаю, где замок сломать, я тоже пришел. Ну, как ключ у нево, открыл.

— Ну, лезь, я боюся!

— Ды я сроду ня был.

— Ну лезь, што-нибудь найдешь.

Вошел он в анбар — чуе хлеб мягкай: нюхае, нюхае.

— Ох, тут, г-т, хлеб мягкай.

— Лезь, иде, може, есть на полки... Влез он в закрамы, припал он к ковриги и давай ее йисть. Ел, ел он ее... Хозяин ждал, ждал.

— Постой, брат, я на мяккай хлеб напалси!

— Э, будеть там заниматься! Э, там ветчина навярху вясить.

— Лешай ей бери-то, тут не до ветчине. Я рад хлебушка кусоцкю.

— Там вон и добра есть.

— Право, мне не нужно ничево!

— Ну-ка, там ище много хлеба.

— Да должно, есть.

— Скинь-ка мне коврегу!

Он ему скинул коврегу, а краюшка в руках.

— Ну, ты возьмешь эту коврегу.

— А ты-то сколькя?

— Будет с мене этой краюшки, я наелся, а эт дитям понесу.

— Насыпай большии: тут мука есть.

— Мне ни в чиво.

— Што ж ни захватил мешок с собой?

— <...> я этово не думал, — и бедняк говорить.

— Постой, я (мужик) навалю тебе мешок! — Я не донесу, я отощал.

— Што ж, Козьма, мало взял? Бедняк-то угадал:

— Прости, дядя Иван.

Краюшка вывалилась из рук, пал он на колени.

— Ну, не боись, Козьма, ничаво не будя. Каб ты стал брать ветчину, я б тебя все равно убил!

Навалил он ему коврегу и пуд дал с своим мешком муки. Входить он в избу, богач. У нево жина родила. Собрались они кстить. Пирякстили они дитя и бяседують. А вор пришел за жеребцом и стоить, глядить под окном. А шут пришел за ребенком.

— Ты, брат, што пришел?

— Жеребца увесть. А ты?

— А я ребенка унесть.

— Как же ты будешь унесть?

— А, как он раз чихнеть, нихто ему ни скаже «будь здоров», я и унесу.

Вот они выпили винца и сидять разговаривають. Вот ребенок вдруг зачхнул. Он отвечае за вином:

— Будь здоров!

Он раз, он два — и да двенадцати раз. А рожаница слыша, ребенка качаеть...

— Ванька, в окошко глянь-ка: хтой там стоить, ребенку отвечаить, «будь здоров» говорить?

Он кинулси у дверь, а там вор и шут.

— Ты што тут?

— Я пришел у вас жеребца увесть.

— А ты што пришел?

— Я — ребенка унесть.

— Ты хто?

— Гляди это, — вскричал он и пропал.

— И ты таков?

— Не, я не таков, — отвечае вор, — я Иван Питаков. Сел на конь и поеду в огонь. Ах, мужик сробел:

— Што за такое? Я с этим ворам ни рассталси!

— Ты бы ни рассталси, а чиряз ково твой ребенок жив осталси? Тот мужик опомнился.

— Мне ребенок дорожи жеребца. Ну, возьми жеребца, веди! Старуха говорить:

— Што там?

— Да вот, спасибо, вор пришел, а то бы без ребенка остались. Ты не слыхала, рибенок чхал?

— Да, чхал.

— Я ведь захватил на дворе шута и вора, и вдруг он пропал, а этот один осталси. И я ему подарил жеребца.

— И, ты хоть жеребца подарил, а водкой ни напоил! Вот ты бы ево поблагодарил — што нам жеребец, у нас ешо буде!