Вот тода служили солдаты подолга. Вот, значить, один отслужился. Идеть и задумался; «Приду я, бедный чиловек, — ни попить, ни пойисть».

Вдруг идеть и видить — два мальчиша дяруцца. Подходить к ним:

— Што вы деретесь?

— Да вот есть у нас чатыри вещи; мне яму ни хоцца уступить, а я яму ни даю.

Он и спрашивае, какие эта вещи.

— Вот шапка-невидимка, дубинка-самобивка, скатерть-самобранка и ковёр-самолёт.

Эта стоить и глядить: «Эт дела хорошая; как бы мне обмануть?»

— Да я вам подялю!

— Ах дядюшка, добрый чиловек, подели!

— Ну, я пальну пулю — хто мне ее принесть на эту места, тот эти возьметь.

Вот он вдруг выпалил пулю, и они полетели. Попала эта пуля в речкю, в тину, и они там возюцца, а он забрал эти вещи, сел на ковер-самолет и полятел. Прибягають они на эту самую месту — яво уже нет. «Эх, дураки мы, не улятел нам в рот, што взять ковер-самолёт».

Вот открываить там государь войну. Он услыхал, мужичок, — прилетае к няму.

— Што, батюшка, государь, какие дела?

— Да вон Полкан на нас открывая войну!

— А што от тебя будя, [если] я уйму эту войну?

— Да я тебе золотыя кисти подарю, только увайми! Объявил Полкан войну и выставил силу. Эт солдат послал свою дубину-самобивку. Солдат еще ни посрал, а ущ там всю силу поклал. «Ох, грит, молодец, показал, грит, нам толькя конец!»

Он отправился домой [к] жине сваей молодой.

— Ну што он за сила? [Я] видел, какую дубинку он сделал!

Взял и сделал дубинку и послал мальчишку с нею, а энтот глядить — какая же энта, говорить, сила? Наставил на нево пулемет — его сразу скосила.

Ну, теперь басенки конец, а ты, королевна, становись под венец! Как бы не бушевал, не воевал, а королеву за себе замуж взял.

Теперь живуть, поживають, добра наживають: я у них в гостях была, водку пила — по губам тякло, в рот не попало! Вот как они меня угощали, люди хорошие!