УХОДЯ НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ…

Он любил женщин…. Как-то странно любил – пламенно, страстно, выматывая их и себя до предела. И никогда не цеплялся за них. Не было смысла. Разве удержишь женщину силой?

Нужно отпускать их с миром. А душу лечить новой любовью. Или просто глушить тоску чужой страстью.

Был ли он счастлив? Этого Вадим не знал. Для полного счастья ему всегда не хватало капельки удачи.

Вадим работал инкассатором и неплохо зарабатывал. Но деньги были для него на втором плане. Главное – риск, много адреналина в крови. А еще приятная тяжесть оружия и гордость за прекрасно выполненную мужскую работу.

Но сегодня тяжелый день. Последний разговор с Эммой. Тяжело сбрасывать старую кожу и начинать новую жизнь.

И что сказать ей? Так трудно говорить, когда умирает любовь. А еще труднее молчать и чувствовать, как пульсирует чужая боль. Они так долго были вместе. И вот настало время уходить. Французы правы: расстаться – значит немножко умереть…

Вадим позвонил. Эмма открыла сразу, как-будто давно ждала его. Красивое вечернее платье, туфли на высоком каблуке, изящная золотая цепочка, новая прическа – что ж, эта женщина умеет быть красивой и соблазнять мужчин.

Странно, он уходит, а желание обладать Эммой не исчезает. Или это не желание, а обреченная на провал попытка спастись от тоски одиночества в женских объятьях?

В комнате уже был накрыт стол. В хрустальных бокалах искрилось вино. Горела свеча. Значит, ждала. Знала, что последняя встреча. Хотела проститься красиво.

— Ты был счастлив со мной?

Можно утонуть в этих бездонных глазах, грустных и одиноких.

Да, он был счастлив! Так сладко растворяться в любимой женщине, забывая обо всем на свете. И пьянеть от ее запаха, и чувствовать дрожь во всем теле от невесомых прикосновений ее нежных рук.

И вот ты уходишь. Зачем? Устал от семейной жизни или утратил новизну чувств? Не обманывай себя! Ты просто захотел свободы. А может быть, никогда не любил эту женщину.

— Я был счастлив. Был… Но пришло время уходить! В новую жизнь…

У Эммы дрожали руки. Одинокие слезинки обреченно срывались вниз, словно последние капельки уходящего в небытие счастья.

— Неужели ничего нельзя изменить? — в ее голосе умирала надежда.

Вадим опустил голову. Почему-то всегда так трудно зачеркивать прошлую жизнь.

— Прости! Я ухожу… Я так решил!

Эмма бросилась к нему раненой птицей, прильнула, обняла.

— Не уходи!.. Не уходи сейчас… Давай сегодня побудем вместе. В последний раз…

Вадим заглянул в ее глаза, какие-то отрешенные и далекие, сквозь тонкую ткань платья почувствовал уже ничем не скрываемое женское желание. Он поднял Эмму на руки и легко занес в спальню. А потом так медленно снимал платье, что она застонала от невыносимости его прикосновений.

На черном бархате ночного неба мерцали звезды. Они равнодушно смотрели вниз, на то, как эти странные существа, мужчина и женщина, опрокинулись в безумие, пытаясь обрести забвение…

Вадим ушел на рассвете, чтобы больше никогда не вернуться. Горе тем, от кого уходят. И горе тем, кто уходит. И ничего изменить нельзя.  

Эмма так и не вышла замуж. Обнимая очередного любовника, она закрывала глаза. Не от страсти. А чтобы вернуться в прошлое. Туда, где её ждал Вадим, единственный и любимый. И она прощала ему всё, ибо только он один так легко и просто умел делать ее счастливой.

Неисповедимы Пути Господни! Через несколько дней Вадим погиб. На инкассаторскую машину было совершено нападение. Прикрывая товарища, он успел несколько раз выстрелить в нападавших, пока ответная пуля не разорвала ему сонную артерию. И не спас бронежилет.

Вместе с хлещущей на грязный асфальт кровью уходила жизнь. Жизнь, прожитая не так, как хотелось.

А за невидимой чертой осталось призрачное счастье. И еще мечты, которые не сбудутся никогда…