Были три брата. Два брата отделилися: средний и малый, а старший остался в дому. [После его смерти] остался годов шестнадцати мальчишка. Ну, мать посылает его на базар: „Иди по базару да плачь: не найдется старичок какой в люди тебя вывести“. Ну, ходит, по базару, плачет. Старичок подошел к нему: „Ты чего, дескать, плачешь мальчик?“ — „Потому я, дедушка, плачу, что отец у меня покинул именье, а я не могу с ним [распорядиться]. Еще я глупой“. — „Ну, пойдем, говорит, я выведу в люди тебя. Я, говорит, безродный“. Ну, привел его [старика мальчик] домой. Она [мать мальчика] разрезала каравай, внесла, стала его весить: одна половина больше, другая меньше. „Нет, дедушка, ты не выведешь, иди, с богом“. Ну, он ушел. Она посылает опять его на базар. Он опять ходит на базаре и плачет. Опять же старичок подошел. „Ты зачем плачешь эдак?“ — „Вот некому меня в люди вывести“. Ну, привел его домой. Ну, потом мать опять каравай внесла, разрезала этот каравай: равные краюшки.
Ну, потом собираются дяди в’ [„в“ мягкое] иные земли за товаром. Ну, и оне с дедушкой поехали. Ну, приехали туда к королю, а у него королевна стоит в собори, в гробнице. Ну, каждый день по человеку ей давали [и она съедала]. Тряхнули они жеребей — этому мальчишке досталося. Потом дедушка повел его в собор, закружил шесть кругов, поставил его ли налоги [налоя] и дал евангелие читать ему: „Читай, никуда не оглядайся“ [не оглядывайся]. Ну, как дело к полночи, она с гробу [из гроба] вылазит. Стала ему всякие страсти представлять. Ну, он никуда не оглянулся: читаеть и читаеть. Кочет пропел, она опять в гробницу. Пришел король с дедушкой — он читает. Он свел его [с назначенного места], повел к королю.
Другую ночь достаетца дяди. Дядя стал просить у его, што сделай такое одолжение: у меня пять человек ребятишек, а ты один, а разорвет так.... Ну, он пошел за его ж. Ну, он [старик] закружил ему девять кругов, ну, поставил опять его евангелие читать. Опять стала она ему страсти всякие задавать. Опять как кочет пропел, она опять в гроб легла. Ну, дедушка опять с королем пришли, опять его свели с кругов. Повели во дворец.
Малый дядя опять стал просить: „Тебе не страшно: ты две ночи читал“. Опять он его, дедушка, повел в собор. Двенадцать кругов зворужил, опять поставил его читать евангелие. Ну, она опять встала, опять начала ему страсти задавать: тут медведи, разные звери, собор загорелся... Как кочет пропел, она прямо к нему стала рядом и стала с ним читать. Ну, потом король с дедушкой опять идут — оны уже в два голоса читают.
Ну, пришли, их свели, вывели с собору, привели во дворец. Ну, стали пировать. Потом обвенчали [мальчика] на ней. Ну, приехали домой. Тут поехали и передовые; рай королевна, так провожатые. Выдворили купца из свого дому.
Ну, этот старик пожил три дня. Далее говорит ему, что давай жену делить. Ну, и он устрастился, что как мы ее будем делить. Ну, сказал: „Как знаю, так и разделю“. Как шашкой хватил ее, пополам разрубил. И полезли из ее змеи, ужи и всякая тварь. Вынимает он два пузырька из карману. С одного пузырька сбрызнул, она исцалилася, с другого сбрызнул, она встала, стала живая. Ну, потом он прощался и пошел. Потом [старик] присылал ему коня, и [приемыш] ездил к нему в рай: видел в первое окно — сады и во второе — цветы райские, детей, одетых по-солдатски, в третье — ад кромешный. Пробыл один день, а оказалось год; жена думала, что он пропал.