Байки сталкера Бабая.

 

 

И.Ф. Шабельников

18.02.2011

ozzy1957@yandex.ru

www.ozzy1957.narod.ru

 

 

Бабай

 

 

Сталкер Бабай один из старожилов зоны, он рассказывает, что видел первый чернобыльский взрыв. Врет, наверное, хотя, кто его знает. Лет ему может быть сорок, а может быть все шестьдесят. Зона быстро превращает попавших в неё и выживших пацанов в мужчин, и они потом так и остаются в одной возрастной поре. А потом они просто исчезают. Зона не терпит стариков, старикам в ней места нет. Бабай – редкое исключение.

Так вот, Бабай выглядит стариком, возможно, поэтому у него такая и кличка. Но, я думаю, что свою кличку Бабай заработал не из-за возраста, а за свои рассказы. Его рассказы – это враки, байки и страшилки. Вот, травит тебе Бабай очередную байку, которую ты уже раньше вроде бы уже слышал, а слушать всё равно интересно. А всё от того, что никогда не поймешь, что в этих байках, правда, а что вымысел, и какой на этот раз у этой враки будет конец.

Впрочем, некоторые сталкеры считают Бабая в буквальном смысле «бабайкой», «ночным духом» зоны, а его страшилки - это предупреждения самой зоны. Будто бы рассказывая сталкеру байку, Бабай вещает ему его возможное будущее, поэтому и концы баек для каждого разные. Не поймешь подсказку и вляпаешься в беду. Многие сталкеры считают, что предупреждения в байках Бабая, не раз спасали неопытным сталкерам жизнь. Отсюда и симпатия сталкеров к Бабаю, каждый считает своим долгом поднести ему в баре стаканчик.

В общем-то, я с ними согласен, не по сути, а по существу. Бабай – это реликт зоны. Его рассказы – это дополнительная информация о зоне, меня самого не раз спасали байки Бабая. Не на прямую, конечно. Просто из рассказов Бабая вытекает, что сталкер должен иметь голову на плечах, а не задницу. Хоти, но умеренно – всё в зоне имеет свою цену, иначе одной жопой не расплатишься.

Короче, Бабай старый пьяница. Хитрован с коротко стриженой головой пегого цвета, глаза с прищуром, мешки под глазами. Недельная, если не больше, небритость. Бритым я его никогда не видел, как и трезвым то же. Впрочем, его никто не считает пропойцей. У него сносная амуниция и экипировка, а оружие так вообще выше всяких похвал. Вроде бы обычный калаш, но так любовно модифицирован и доведен, что даст фору любым новомодным стволам. А оптика, это просто чудо. Кроме того, Бабай никогда не клянчит деньги или выпивку. Он пьет, пока кредиты у него есть, или пока за него готовы платить слушатели. Потом внезапно исчезает из бара на недели три в зоне, приносит кучу ценных артефактов, а потом недели две снова пьет.

Я давно начал записывать байки Бабая. Но мой график посещения бара, сильно отличается от графика Бабая. Поэтому мои записи носят весьма разрозненный характер. И всё же, я решил кое-что опубликовать. Вот некоторые из них.

 

Оборотень

 

Вот, однажды приключился со мной один удивительный случай. Я, сторговавшись с военными, вышел из зоны, вынес ценный хабар, удачно сбыл его, и завис на ночь у одной женщины. Не буду называть её имя. Не к чему трепать её честное имя, да, и вам, пацанам, оно ни к чему. Так вот, через две недели, я вдруг остро осознал, что мне нестерпимо хочется на волю, то есть вернуться в зону. Стою это я рано утром, курю и наблюдаю, как окрестные болота затягиваются плотными туманами. Батюшки светы, а ведь уже осень! Наверное, я задержался больше, чем на две недели. И тут думаю, черт, а не воспользоваться ли мне туманом и проскочить под самым носом у военных, минуя блокпост по болоту. Это же какая экономия, не надо платить военным «подорожную».

Парни, не поминайте черта перед выходом в зону, мне в тот раз эта чертова «экономия» чуть боком не вышла. Пролез я, значит, под колючкой, подобрал слегу, прыгаю по болоту с кочки на кочку, проверяю кочки слегой. Туман такой плотный, что уже в паре-тройке метром ни черта не видать. Вдруг чувствую, что кочка, на которой я стою, уходит вместе со мной в низ. Я лихорадочно стал прощупывать близлежащие кочки, слега выскользнула у меня из руки, как будто черт ее у меня выдернул, и осталась торчать в полутора метрах от меня. А я уже по колени увяз в болоте. Я бросился назад к кочке с березкой, которую я только что прошел, и увяз ещё больше. Черт, черт, черт!

Вот же, черт, вляпался в зыбун! Теперь чертыхаться можно сколько угодно, ни до слеги, ни до березки дотянуться я уже не могу. Чем больше я дергаюсь, тем ухожу глубже. Скинул с плеча автомат, оперся им в болотную тину – не шибко-то помогает, но всё же. Что делать? Молча потонуть или докричаться до военных, они где-то тут рядом. Я решил попробовать, может, удастся договориться с военными. Если уж на то пошло, тюрьма всё же лучше смерти.

- Эй, кто-нибудь, помогите! – начал я орать благим матом.

Туман скрадывает звуки, разве через него докричишься. Выстрелить из калаша то же не получится – дуло забито болотной тиной, ещё заклинит и разорвет ствол. А между тем я ушел в болото уже по пояс.

- Па-ма-ги-те!

- Эй, ты чего тут орешь?

- Да, вот, понимаешь, угодил в зыбун. Думаю, может кто-нибудь услышит, - я стал озираться и увидел, только огромную серую собаку, сидящую на кочке возле той самой чахлой березки. А где же хозяин собаки?

- Ну, вот я услышал, тебе от этого легче?- я так понял, ответила собака. Слова у меня застряли в горле, от ужаса я замер с раскрытым ртом. Я сразу забыл, что тону в болоте, ведь передо мной сидела в обличье волка сама «нечистая сила».

- Что замолчал, сталкер? – спросила собака, не разевая пасти. Слова звучали прямо у меня в голове.

Оборотень, подумал я.

Я уперся левой рукой в калаш, от чего тот глубоко зарылся в тину, а правой выдернул из разгрузки нож. Волк фыркнул, мне показалось, что глаза его насмешливо заблестели. Я понял, что оборотень не собирается прыгать за мной в трясину. И сидя по пояс в болоте, глупо угрожать ему ножом. Я убрал нож в ножны, выдернул из тины свой автомат и снова в него уперся.

- Я не оборотень, я - волк. Просто я могу ментально общаться с людьми. Может быть, слышал обо мне?

- Слышал, слышал, Рваный рассказывал, называл тебя другом, Аявриком,– а про себя подумал, я не такой простачек как Рваный, меня этот оборотень не обманет. Скольких сталкеров он заманил к центру болта, соблазнив их россыпью артефактов. Ни один оттуда не ушел!

Волк вскочил на четыре лапы и злобно оскалился,- Никого я не заманивал, нечего соваться к моему логову! А не ушел никто потому, что я умный и читаю их глупенькие планы и мыслишки.

- Я не совался к твоему логову. Я просто шел мимо.

- Знаю, поэтому я с тобой и разговариваю,- волк успокоился и снова сел.

- Слушай, может, перекинешься в человека и поможешь вылезти из трясины. Посидели бы, поговорили.

- Вот ты, чудак-человек, я же говорю тебе, что я просто волк, а никакой не оборотень!

- Мне без разницы, оборотень ты или ментальный волк. Если ты такой умный, прояви смекалку и милосердие, придумай, как мне выбраться из трясины.

- Бабай, у вас у людей слишком много слов в лексиконе. У нас, у волков, понятия милосердие и слабоумие обозначаются одним словом.

Ни хрена ж себе лексикон у этих волков. А этот ещё и телепат, наверно уже успел ментально покопаться у меня в мозгах, знает мой ник.

- Почему ты меня назвал Бабаем?

- Я тоже слышал о тебе, ты – «Собачий принц». Нет, скорее так – «Собачий Барон». Это ты ходишь по зоне с собачьим охранением.

Что, правда, то, правда. Собаки меня обожают. Может, я пахну как то по-особенному? Как только собаки меня зачуют, так прекращают лаять, виляют хвостами, стараются лизать мне руки, всячески выразить мне свою преданность. Стоит мне выйти в зону, как за мной увязывается эскорт слепых псов, готовых по моему сигналу броситься на любого.

- Аяврик, насчет телепатии я, пожалуй, могу признать, а вот насчет ума, как, на мой взгляд, так собаки всё же умней волков.

Волк поднялся и начал грызть ствол березки. Я сначала подумал, что мне удалось его сильно разозлить. Я стал подбирать в голове ещё колкости. Что бы ещё такое ему сказать, что бы он прыгнул в болото ко мне. Умереть в короткой схватке с волком, всё же веселей чем медленно тонуть в болоте. Когда же надкушенный ствол березки переломился, и я смог ухватиться за её ветки, я понял что волк гораздо умнее, чем я думал. Если я выберусь на островок, то справится с таким матерым волком, будет ох, как не просто. А если в тумане прячется вся его стая, то у меня вообще никаких шансов.

Волк снова хмыкнул и сказал,- Счастливо оставаться, Бабай,– развернулся и стал удаляться в туман.

Мне стало за себя стыдно, и я крикнул вдогонку волку,- Спасибо, Аяврик!

Волк на ходу повернул голову, подмигнул мне и скрылся в тумане. В этот момент мне стало по-настоящему страшно! До жути страшно! Я ведь уже поверил, что выберусь живым с этого болота, и, что он просто волк, пусть даже и телепат. Я слышал, что в отличие от собак, волки не могут взглянуть назад через плечо. Такая уж у них конституция шейных позвонков. Этот – мог! Он конечно мутант, но не до такой же степени. Короче, оборотень прокололся по-полной!

Вы спрашиваете, почему волк-оборотень помог мне и даже позволил уйти со своего болота? Не знаю! Помог, возможно, потому, что мой запах, пока он не перекинулся человеком, действовал на него почти так же, как и на собак. Потому и отпустил. А может, потому, что он умный и телепат, ведь выбравшись на островок, я достал гранату, и так зажимая её в руке, с выдернутой чекой я и шел, пока не вышел с болота.

 

 

Стоша Говназад

 

Все беды от недопонимания, я вот вам сейчас рассажу один случай. Было это в лихие девяностые. Впрочем, лихие они были для всей прочей страны, а в зоне была тишь да благодать. Страсти по поводу Чернобыля уже поутихли, периметр охранялся из рук вон плохо, а в зоне царили мир и покой. Всё сознательное население было уже отселено, а не сознательное - просто забыто. Впрочем, «несознанцев» было мало, так, кое-где, на хуторах доживали свой век «немерущие» старухи. Причем старухи, не ведающие о том, что такое радиация, вследствие чего радиация их, просто игнорировала. Радиация любит молодых.

Для сталкеров старой школы это была просто лафа. Мы исходили вдоль и поперек всю зону в поисках цветмета. Мы, не имея приборов, научились определять степень загрязнения радиацией с помощью биодетекторов, ну, там жучков и мукашек всяких. Я, например, мог определять степень загрязнения и направление на источник радиации и без детекторов вовсе, с помощью высунутого и смоченного водкой языка. Примерно так, как змеи улавливают запахи. Меня тогда так и звали – «Большой змей».

Вот крест на пузо – не брешу! Только водка должна быть казённая, а не вот эта палёная дрянь, которую бармен нам тут втюхивает. Нет, самогонка и горилка не подойдут.

Что? Нет, до первого вторичного выброса аномалий не было. Мутантов, тоже, во всяком случае, таких как сейчас. Оружия мы в зону тогда не брали. И вообще старались не брать ничего металлического, даже ножей. Металл быстро накапливал радиацию, после ходки, стволы и ножи оставалось только выбрасывать. Вместо ножей брали полосы отточенного прочного пластика. Конечно, пластиковый нож это вам не армейский тесак. Это оружие контактного боя и требует, ловкости, силы, а главное умения. Зря улыбаешься, пацан, в умелых руках и вилка - оружие. Гурон, может быть, слышал о таком, так вот, он мог убить человека обычной ложкой. Как, как? Да, вот так, сел и накакал!

Да, и снаряжение было самое не мудрящее – подобранные на свалке армейские костюмы химзащиты и просроченные противогазы. У меня, правда, был самодельный вещь мешок, сшитый из фартука рентгенолога. Где взял, где взял? Нашел!

Так вот, в тот раз я шел в паре со сталкером по кличке Стос. Обычно я хожу один, но Стос где-то раздобыл армейский дозиметр, я соблазнился и взял Стоса с собой. Мы тогда обшаривали окрестности Радара. Вокруг Радара было много вспомогательных военных объектов, когда то обслуживающих Радар. В одном из бункеров мы срезали метром пятьдесят кабеля из палладия, а я нашел несколько игнитронов.

Что такое игнитрон? Это ртутный вентиль в мощных выпрямительных установках. Игнитроны ценились на вес ртути в них содержавшихся. Забудьте это слово, парни, игнитроны, моими стараниями, в зоне больше не водятся.

Что? Нет, я не сплю. Да, надыбал я тогда игнитроны, и мы собрались уходить. Вот только погода начала портится. Свинцовые тучи накрыли все небо. Тучи висели так низко, что касались верхушек деревьев. Температура резко упала, моросящий дождь сменился на снежную крупу, и это в середине лета. Вдобавок из леса выскочило с десяток кудлатых собак, и начали кружить вокруг нас. Непроизвольно мы со Стосом выхватили пластиковые ножи. Вообще-то собаки мне не враги, но я был не один.

- Змей, не нравится мне эта кодла, пора делать ноги,- процедил сквозь зубы Стос.

- Подожди, Стос, дай я с ними поговорю,- я убрал нож в ножны и вышел немного вперед. Начал ласково увещевать собак, мол, нефиг им здесь крутится, кроме тумаков им тут больше ничего не обломится. Собаки утихли, улеглись на землю и колотили по земле хвостами.

То, что меня любят собаки, я знал ещё с детства. Наверно я пахну для них как то по-особенному. В детстве я обносил яблоки с соседских дач без всякой опаски. Цепные псы, зачуяв меня, только радостно повизгивали, а уж если я поглажу или почешу за ухом, то некоторые писались от счастья. А я вам доложу, что дачники народ свирепый и собак держали соответствующих. Вот помню один случай ….

Что? Ах, да, случай со Стосом. Так вот, вышел я вперед, присел и протянул руку в сторону собак. Одна из собак, наверное, вожак, подползла ко мне на брюхе и начала лизать мне руку. Вдруг с собаками стало происходить, что-то странное. Они как бы разбухли. Мою кожу рук начало пощипывать, а волосы встали торчком. Статика - понял я. Собаки вскочили с земли и бросились в блиндаж, который мы только что обшаривали. Со мной остался только вожак, он жалобно скулил пытаясь мне что-то сказать.

- Змей, валим отсюда, видишь, творится, что-то странное, тем более собаки попрятались.

- Стос, собаки не просто так попрятались, Давай за ними в блиндаж.

- Нет уж, Змей! Ты как хочешь, а я ухожу. И дозиметр я тебе не оставлю. Либо ты со мной, либо оставайся с собаками.

- Стос, не дури! Будет гроза, а блиндаж это укрытие. И пока ты со мной, собаки тебя не тронут.

Собака, которая осталась со мной подбежала ко входу в блиндаж и стала оттуда на меня тявкать, как бы приглашая за собой.

- Собака лаяла, на дядю фраера,- продекламировал Стос,- Прощай Змей.

Стос развернулся и стал удаляться по направлению к лесу. Стос шел, а за ним оставался светящийся след, это вспыхивали огонечки на кончиках травинок. «Огни Святого Эльма», понял я. Засветились и концы кабеля торчащего из рюкзака Стоса. Я стоял как завороженный, не в силах пошевелиться, или окликнуть Стоса. Из оцепенения меня вывела собака, она скулила и тыкала меня в ноги носом. Я не стал больше мешкать, бросился в блиндаж, собака с радостным лаем побежала за мной. Только мы успели заскочить в блиндаж, как с наружи начали полыхать молнии, сопровождаемые оглушительными разрядами грома.

Собаки лежали на полу вповалку. Я лег, сними. Собаки дрожали и жались ко мне. От оглушительных громовых залпов заложило уши. Острый запах озона щекотал ноздри, а всполохи молний освещали весь блиндаж.

Буря бесновалась не более получаса, а потом тучи рассеялись, и снова выглянуло солнце. Вот так благодаря собакам я и остался жив.

Причем тут Стоша Говназад? Я же говорю - все беды от недопонимания! Песенка такая есть у Мармеладзе:

 

Стоша Говнозад, тихо на пальцах …

Лети моя душа, не оставайся.

Стоша Говназа-а-а-а-а-а-д …

Притяженья больше нет …

 

Вот понял бы Стос, о чем предупреждает его зона, сделал бы сто шагов назад и остался бы жив.

 

 

Водка

 

 

Парни, если удача вам улыбнулась, старайтесь всё же сохранять трезвую голову. Вот я вам расскажу один случай.

В тот раз удача мне сопутствовала, нарастающий звук «Рок энд Ролла» я услышал издалека. Я даже узнал вещицу, песенка из репертуара Элвиса Пресли. Веселенький мотивчик вселил в меня сильное беспокойство. Подхватив свой вещь-мешок и калаш, я бросился в «зелёнку». Было от чего беспокоиться, я уже слышал, что на Янтаре бесчинствуют военные. Летуны оборудовали матюгальниками вертолет, врубают на полную катушку «Рок энд Ролл» и отстреливают на земле всё, что движется. Развлекаются так, сволочи!

Когда звук приблизился, я упал в кусты, стараясь вжаться как можно глубже в небольшой овражек. Вертолет на бреющем полете пронесся точно надо мной. С вертолёта не стреляли. Славу богу, подумалось мне, может, не заметили. Однако приподняв голову, увидел, что вертолет по широкой дуге заходит на новый круг. В одно мгновение отметил, вертолет не транспортный, а десантный. В кабине двое и в открытой нише ещё один с пулеметом.

Мать иху так! Надо добежать до бетонной трубы, что проходит под дорогой, им оттуда меня будет непросто выкурить. А до трубы метров двести, за раз добежать не успею. Бросив свой вещь-мешок, с одним калашом я кинулся в сторону трубы. Только чуть левее, к старому ржавому бензовозу, что стаял почти на полпути к трубе.

Не знаю как другие, а я всегда чувствую, когда мне смотрят в спину. Особенно когда смотрят через оптический прицел. В тот раз я почувствовал на своей спине не только перекрестье прицела с делениями, но и боковые дуговые шкалы поправок. Нырнув с разгона под днище бензовоза, я перекатился на другую его сторону. Я буквально оглох от грохота металла бочки бензовоза разрываемого пулями крупнокалиберного пулемёта. Осознав, что я ещё цел, я перекатился обратно. Подскочив, наблюдаю за вертолётом через выбитые окна кабины бензовоза.

На этот раз вертолет не пошел на круг, а сделав восьмерку, заходит на бензовоз, отрезая меня от трубы. Меня начала накрывать злость, я им не какой-то там жалкий безоружный мутант. Я ведь могу и огрызнуться, ещё, как огрызнуться! Я облокотил свой калаш на дверцу бензовоза и дал длинную очередь, целясь в пулеметчика, благо вертолет шел на меня боком. Трассера красиво ушли к вертолёту.

Удача мне не просто сопутствовала, она была ко мне благосклонна. Наверное, я зацепил пулеметчика, он так и не выстрелил, а вертолет пронесся дальше. Я обежал бензовоз и опять слежу за вертолетом.

- Ещё один заход и я вас урою,- самоуверенно погрозил я летунам. В душе я, конечно, понимал, что мои угрозы смехотворны. Сейчас за пулемет встанет второй пилот, и летуны с дальней дистанции превратят бензовоз в дуршлаг, а меня самого нафаршируют патронами размером с добрый огурец. Но умирать без боя я был не намерен, я поменял рожок и загнал гранату в подствольник.

Вертолёт снова сделал восьмёрку и опять пошел на бензовоз, но теперь не боком. Наверное, поврежден не пулеметчик, а пулемет.

- Вот и славненько! - я запрыгнул на подножку бензовоза и попытался поймать летчика в оптику прицела. Насколько смехотворны были мои угрозы, я понял, когда под вертолетом, что-то пыхнуло, и на меня понеслась ракета.

- Бляд, летуны совсем охренели, бедный бензовоз!– свою судьбу мне представлять не хотелось. Я оттолкнулся от дверцы бензовоза, стал заваливаться на спину. Но только медленно, ох, как медленно! А ракета неслась прямо мне в лицо.

Ракета прошла через кабину бензовоза, ничего не зацепив, а только обдав мое лицо пламенем и пороховой гарью. Рвануло где то в метрах пятидесяти за мной.

- Не па-па-л!- успел подумать я в падении.

Между тем, звук «Рок энд Ролла» стал нарастать. Вертолёт приближался. Надо кончать этот балаган. Пресли - это конечно хорошо, но я больше «Тяжёлый металл» люблю.

Из глаз брызнули слезы, при падении я больно ударился кобчиком толи о камень, толи о какую-то железку. Нестерпимо хотелось успокоить раненый кобчик, или хотя бы сдвинуться с этого толи камня, толи хрен знает чего. Но я лежал на земле с закрытыми глазами, сжимая калаш направленный дулом вверх, и ждал. Очень долго ждал, может целую секунду, может и больше, а потом я выстрелил на звук из подствольника.

В тот день, фортуна не просто мне благоволила, я был её возлюбленным. Раздался взрыв и какой-то треск и лязг.

Пресли заткнулся сразу, а двигатель вертолёта стал кудахтать и чихать. Я открыл глаза, вертолёт вращался в небе, при этом его сильно мотало из стороны в сторону. Наверное, я повредил хвостовой винт вертолёта, или угодил в двигатель. Я перекатился на пузо, сел и дал несколько очередей из калаша по вертолёту.

- Вот вам, суки! Это вам за мой раненый кобчик!

Вертолет пытался уйти за холмы, силился набрать высоту, но зацепившись за верхушки деревьев винтом, сковырнулся и скатился по склону холма к озеру.

Я вскочил на ноги и смотрел на упавший вертолёт. Я думал, вертолёт взорвется, а он только немного дымил. Дым от вертолета низко стелился над водой.

«Смок он зе вотер» непроизвольно зазвучала у меня в мозгу.

- Пижоны, слушали бы правильную музыку, тогда, может быть, и стреляли бы лучше!

Вертолет дымит, летуны не подают признаков жизни. Вот и ладненько! Осторожно подобравшись к вертолёту, я понял – двое мертвы, пилот хоть и изломан, но всё ещё дышит. От него пахло самогонкой. Это многое объясняло.

Я торопливо стал собирать вещи. Вертолёт – это же кладезь полезных вещей. Первое - это шестиствольный скорострельный пулемет, который остался цел. Патроны, аптечки, консервы и прочее.

Собрав всё ценное или мало-мальски пригодное, я в стороне от вертолёта куском лопасти стал рыть могилу. В могильник я сховал всё, что не мог утащить с собой. Над могильником соорудил крест из обломков лопастей, надписав на перекладине бортовой номер вертолета, а сверху повесил шлем летчика. Хоронить «стиляг» я не стал, один черт, снорки разроют могилу. Так или иначе, к утру кости летунов будут белеть возле вертолёта.

Выстрелом в голову пилоту, отдал последние почести погибшим. А что? Что я ещё мог для него сделать? Я же не зверь какой, не оставлять же его живого сноркам?

Взвалив на плечо пулемет, я двинулся в сторону лесничества. Конечно, можно было бы сбыть пулемет Сидорычу на кордоне, но туда ещё с ним надо суметь добраться. Долговцы, бандиты, наконец, просто сталкеры, увидев такую «наку», не удержатся от мысли её отнять. Не убивать же мне всех встречных! Другое дело лесник, он там один держит оборону от кровососов. За пулемет, он отстегнет, не торгуясь, хорошую цену.

По дороге в лесничество я проклял всё, и судьбу и свою жадность, и этот чертов пулемет. Я уже подумывал, а не бросить ли мне коробки с патронами к пулемету, а может быть и сам пулемёт, тащить его дальше просто не было сил.

Ткнув пулемет прикладом в землю, я стер с лица пот и осмотрелся. Ага, вот я уже где, тепличка на краю лесничества, вот здесь пулемет я и заховаю. Налегке до вечера дойду до лесника, завтра вернусь сюда с лесником, а лесник пусть сам эту дуру отсюда и тащит.

Фортуна в тот день не только меня любила, она ещё и баловала меня. Расчищая чулан теплички от сельхозинструментов, что бы припрятать в нём пулемет, я нашел полдюжины бутылок водки, заботливо прикрытых рогожкой.

И тут меня задушила жаба. В место того что бы бросить пулемет, забрать водку и следуя за фортуной отправиться к леснику, я решил остаться. Как же? Вернутся хозяева водки и умыкнут мой пулемет!

Я решил остаться на ночь в тепличке, охранять водку. Наличие пулемета и патронов к нему подкрепляло мою решимость. Соорудив в теплице баррикаду из ящиков и установив на них пулемет, я решил пригубить щедроты фортуны.

Парни, я тогда ещё не подозревал, что щедроты остались, а фортуна уже от меня отвернулась.

Утром я проснулся с головной болью. Поправив здоровье, собрав вещи и взвалив на плечо пулемет, я двинулся в лесничество.

Каково же было моё удивление, когда через час я снова вышел к тепличке. Что за чёрт? Я пошел, ориентируясь по компасу, и через час вернулся на то же самое место. Бляха муха, что тут такое творится? Приложившись к бутылке, я решил идти по солнцу?

Глянул на солнце, мне стало не хорошо, их было две штуки. По которому из них выходить? К тому же поднялся туман. Он опоясал плотным кольцом тепличку, аккурат по краю из вековых деревьев.

Я стоял возле теплички, облокотившись на дуло пулемета, и размышлял. В чем собственно причина, почему я не могу отсюда уйти? Вначале у меня мелькнула мысль, что всему виной водка, и я просто напился, отсюда и два солнца. Но я отмел этот бред – я никогда не напиваюсь, потому что засыпаю раньше. Кроме того я посчитал пальцы на руке, их было по-прежнему пять. Значит всё же аномалия!

Что бы лучше понять сложившуюся ситуацию, я снова приложился к горлышку бутылки.

Я уже говорил, что чувствую взгляды, когда мне смотрят в спину? Так вот, от взглядов в тот раз, спина у меня аж зачесалась. Я резко обернулся и увидел только туман.

- Ни черта не разглядеть в этом чертовом тумане, - вырвалось у меня.

Неожиданно туман рассеялся, и я увидел сотни чертей глазевших на меня с деревьев. Маленькие, не больше метра в высоту, зеленые и рогатые, почему то в шотландских кильтах и беретах с помпонами. Зажав кончики хвостов в зубах, они стали медленно спускаться.

Чертовщина, какая то! Впрочем, я давно уже привык не удивляться в зоне, чему бы то ни было. Черти, так черти. В зоне сначала надо стрелять, а потом уже говорить: «Извини, брат - не признал. Покойся с миром»! Я передернул затвор пулемета.

Не знаю, за что на меня ополчились черти, может это их водка, но они, выхватив кривые ножи, попёрли на меня буром. Я нажал на гашетку. Черти лезли напролом, а я их косил десятками. Когда кончились патроны и к пулемету и к калашу, я подхватил с земли пулемет за приклад и начал гасить набегавших чертей пулемётом, действую им как дубиной.

Через пять минут я устал, я стоял, упершись дулом пулемета в землю. Черти то же устали, они стояли полукругом, облокотившись друг на друга и высунув свои зеленые языки, тяжело дышали.

Тут мне в голову пришла спасительная мысль, я начертил дулом пулемета на земле святой круг и перекрестил его. Черти взревели от досады и бросились ко мне, но круг их отбросил обратно.

- Что, нечистота, слабо против божественной силы! То-то!- я сел на землю, поздно вспомнив про раненый кобчик.

Я отвернулся от чертей и достал из-за пазухи бутылку. Стал обдумывать, что за напасть на меня свалилась. Ни в бога, ни в черта я не верю, следовательно, ни каких зелёных чертей быть не может. Украдкой глянул через плечо – черти по-прежнему были в наличии. Ладно, тогда остается одно из двух. Либо это белочка, либо я вляпался в какую-то новую неизвестную аномалию. Белочка отпадает, потому что вместо зелёных чертей должны были быть зелёненькие крокодильчики.

- А вот и не обязательно, - поправил я сам себя, после глотка водки.

- Хорошо, допустим. Тогда как объяснить тот факт, что я не могу уйти от этой теплички, - возразил себе я.

- А вот это действительно странно. Одно дело если бы в тепличке оставалась водка, а она, ведь, вся рассована у тебя в рюкзаке и по карманам.

- Ага, ты понял главное! Во-первых, это искривление пространства, свернутого в ленту Мебиуса, два солнца и прочее. А во-вторых - ожившие мысленные образы от случайно оброненного слова. Это без сомнения аномалия! Глюкерия – я думаю, так следует её назвать.

- Завязывай думать, пока ты не надумал, чего-нибудь пострашней чертей.

- Шутишь, не думать! А как быть с этими, - я обернулся и указал пальцем на чертей. Рука моя застыла на полпути, потому что черти расступались, а через их ряды шел здоровенный черт, с длинной козлиной бородой. Черт хромал и один рог у него был обломан. На черте шитый золотом камзол и кружевные воротник и манжеты. При ходьбе черт опирался на старинное кремневое ружьё. Похоже князь или барон этих шотландских чертей.

Я лихорадочно стал шарить по разгрузке и карманам, в поисках хоть какого-нибудь завалящего патрона. Как же, у их Пахана ружье, пусть и кремневое. А у меня только дубина в шестиствольном пулеметном исполнении. Не найдя ни одного патрона, я успокоился – святой круг меня защитит. Наверное, защитит.

Черт подошел к кругу и уставился на меня.

Я уже понимал, что и этот чёрт плод моей фантазии, поэтому я поднялся, глотнул водки, и нахально испустил мощную отрыжку.

- Что пялишься, козья морда? Слабо тебе тягаться со святым кругом?

- Приведите сюда контроллера, - рявкнул в сторону однорогий черт.

Ну, всё, пипец мне! Контроллер уж заставит меня выйти из святого круга.

И тут меня осенило, в голову пришла трезвая мысль. Ни какой контроллер не справится с человеческим сознанием, если у человека этого сознания не будет – я влил в себя без закуски целую бутылку водки.

Парни, как я выбрался из этой чертовой аномалии, я не знаю. Очнулся я уже в жилище лесника. Лесник рассказал мне потом, что я пришел к нему на автопилоте и с одним ножом. На плече я принес драный кусок мешковины. Уверяя лесника, что это шкура князя чертей, я всё порывался приколотить мешковину на стену в качестве трофея. Вот так задурила мне голову эта аномалия!

К чему я это вам рассказал, парни? Да к тому, что для сталкера всегда важно трезво мыслить, даже на пьяную голову.

 

 

Ужас

 

 

Пацаны, самое страшное в зоне, что может случиться со сталкером - это нарваться на ужас. Страх добрый попутчик сталкера, он и советчик и помощник. Страх обостряет чувства и рефлексы сталкера, помогая принимать правильные решения и действия. Наконец, страх наполняет тело адреналином, принося чувство радости, и, я бы даже сказал, счастья. А вот ужас это совсем другое. Ужас сковывает мозг и тело, заставляет сталкера совершать глупые поступки. Бойтесь ужаса, парни, больше чем боялись бы встречи с контроллером. Вот я вам расскажу один случай.

В тот раз я шел к Саркофагу. В Затоне гробанулся мой друг, сталкер по кличке Шустрый. Дошустрился, мать его. А я ему говорил, Шустрый – у тебя плахая кличка, лучше бы тебя звали Ушлый. Я вытащил его труп из аномалии и в его ПДА нашел координаты схрона с артефактами в Саркафаге. Так вот, соблазнившись ценным хабаром, я и двинул к Саркофагу, хотя страх мне советовал отказаться от этой смертельно опасной затеи.

В тот день всё с самого начала шло наперекосяк. Сначала буфетчик вылил помои передо мной и перешел мне путь с пустым ведром. Потом облезлый черный кот перебежал мне дорогу, а монета всё время падала не той стороной, от досады я даже чертыхнулся.

В приметы, парни, я, конечно же, не верю, но вот чертыхаться перед выходом в зону, я вам категорически не советую. Однажды я чертыхнулся и чуть не поручкался с самим Князем чертей.

Так вот, несмотря на все уговоры страха, я двинулся с Затона к Саркофагу. И нарвался на кодлу снорков.

Снорки меня загнали на погост, и я с трудом от них отбился. Эти твари очень быстрые, но кресты могилки и оградки, не давали им возможности шибко разогнаться. Троих я убил, а четвертый в прыжке сам налетел на крест, да, так и остался на нем висеть.

Кто бы знал, как я не люблю кладбища, погосты и мавзолы! Страх к таким местам у меня с того случая, когда я побывал на острове скелетов, ну, это когда я сбежал от монашек-амазонок. Я не рассказывал про амазонок? И про остров скелетов тоже? Сейчас расскажу. Представьте себе, ночь, луна, а вокруг погоста мертвые с косами стоят, и тишина ….

Что? Что значит брехня? Вы ещё не встречали в зоне живых мертвецов? Молокососы, вот встретите, вспомните ещё старого Бабая! Надеюсь, ещё не поздно будет. Но живые мертвецы, это только полу страхи. А сегодня я рассказываю об ужасе.

Так вот, снорки мертвы, а адреналин в крови у меня ещё кипит. Вместо того, чтобы скоренько продернуть с погоста, я подвесил на кресты остальных мертвых снорков и станцевал перед ними гопака. Лучше б я этого не делал. Неожиданно передо мной стал бить фонтанчик земли. Смотрю, вроде бы как крот норку роет. Мне бы сообразить, откуда на кладбище кроты, да, и драпануть подальше. А я стою, разинув рот.

Между тем, фонтанчик превратился в фонтан, навалило уже кучу, метра полтора земли в высоту. И опять же, мне бы бежать подальше, как мне советовал страх, но во мне взыграло чертово любопытство. Я только пячусь, обходя оградки,  кресты и могилки, и пялюсь на это извержение. Прям, затмение какое-то на меня нашло, честное слово.

Когда из насыпанной земли стала формироваться гариллообразная человеческая фигура, на меня сошло просветление. Я понял, что это такое. Я уже слышал о таком. Опять эта бессмысленная и непонятная инопланетянская придурь с продресью энергии.

Что? Видел ли я инопланетян? Парень, да, вот так, прямо как тебя! Но инопланетяне, это тоже только страхи, хоть и достаточно большие, но сейчас я рассказываю об ужасе.

Значит, смотрю, прямо передо мной формируется голем, глиняный человек. Ну, это такая блуждающая аномалия, энергетический кокон, прицепится, хер отвяжется.

Чем опасен голем? А черт его знает чем! Во всяком случае, живых свидетелей победивших голема за раз, я не встречал. А мертвые свято блюдут обет молчания.

Да, бороться с големами можно. Бежать без оглядки, может, прицепится к кому другому, или не менее десяти гранат из подствольника ему в пузо, пока у него не кончится энергия, и он уже не сможет больше восстановиться.

А у меня в тот раз как назло только одна граната. Влупил я в него гранату, так что всю глину разметало по округе. А он снова собрался и сформировался. Только смотрю он уже не в два с половиной метров росту, а чуть меньше. Ага, думаю, гад, я ж тебя возьму на измор.

Резанул я его тогда по ногам из калаша, голем завалился, но снова поднялся, переформировался и упорно следует за мной. И вроде бы, опять чуть стал меньше ростом. Нет, думаю, у меня патронов не хватит, чтобы сничтожить эту сволочь нанет. Надо бежать.

Ладно, думаю, побегу к Саркофагу, пусть эта падаль пока идет за мной, благо голем идет медленно, шаркая по земле своими слоновьими глиняными ногами. Авось, думаю, кто-нибудь встретится, и голем от меня отцепится.

Так и шли мы с големом от заката до рассвета, вплоть до Саркофага. Я впереди, а голем за ной. Шаг, ещё шаг, а за спиной – шарк и шарк. Взбодрившись самогонкой из фляжки, я оглянулся. Голлем истончал за ночь и порядком уменьшился. Сейчас он был не более полуметра в высоту. Ага, значит, с каждым шагом голем теряет энергию, пару кругов вокруг саркофага и от голема ничего не останется. Он весь исшаркается об землю.

Воодушевленный этой мыслью я двинулся вокруг Саркофага. Неожиданно я оказался у открытых ворот в Саркофаг. Вернее, открыта была одна створка. На ней я увидел свежую надпись, выполненную из баллончика в стиле граффити: «ЦОЙ». Мой мозг начал сковывать ужас, но ещё теплилась надежда, что это простой сталкер написал слово из трех букв, просто он допустил в слове две орфографических ошибки. Осторожно заглянув за открытую створку двери, я увидел второе слово из трех букв: «жив». Ужас сковал мой разум - тинэйджеры добрались уже до Саркофага. Что может быть беспощадней и безжалостней стаи тинэйджеров. В ужасе я бросился назад, наступив при этом на голема. Голлем рассыпался в прах. Может от того что я на него наступил, а может он тоже успел прочесть надпись. Меня обдало потоком энергии. На секунду я потерял сознание, но пройдя в себя, я понял, что бегу в сторону бара.

С тех пор со мной, что-то произошло, энергия голема как то на меня сказалась. Я стал видеть в темноте, что твой филин, дальнозоркость прошла сама собой, а потенция увеличилась втройне. И ещё я стал читать чужие мысли. Пренеприятное, доложу я вам, занятие читать чужие мысли. Вот только водкой от этой напасти и спасаюсь.

Вот и сейчас, пацан, я прямо читаю твои мысли - брешет старый Бабай. Ладно, ладно, не конфузься. Давай выпьем.

 

 

Ганджубас

 

 

Парни, водку сталкеру пить можно, и даже нужно – водка выводит радиацию. Но надо пить с умом. Надо помнить: где, когда и как много. Однажды водка меня спасла от инопланетян. Рассказать? Ладно, ладно, расскажу, рассаживайтесь.

Тогда, по дороге в бар, зашел я разжиться махрой к Мичурину. Мичурин, ну, это тот, который, на кой-то ляд, выращивает какие-то голландские грибочки в катакомбах Агропрома. У него там, на поверхности ещё грядки отличного сортового табака. Да, коноплю он тоже культивирует, но это так, в декоративных целях.

Да никакой он не зверюга, просто он не любит праздно шатающихся по его зарослям конопли, особенно нудистов! И стреляет он так, для острастки, в воздух. Во всяком случае, в первый раз.

Так вот, потрепавшись за жизнь с Мичуриным, и разжившись табачком, я двинул в бар «Сто рентген». Бармен встретил меня радушно и даже бесплатно угостил каким-то «фирменным» коктейлем под названьем «Ведьмин студень». Я ещё тогда подумал, с чего бы это вдруг такая щедрость? Попробовав, понял, бармен, паскуда, использует меня в качестве бесплатного дегустатора какой-то новой бурды. Но меня каким-то «студнем» не проймешь. Я могу глотать градусники, лишь бы в них были градусы.

Ладно, заказал я себе водки, сижу за столиком, курю, скучаю. Настроения – никакого. Постепенно на меня стала наваливаться какая-то тоска. В баре ни одной живой души, ни то чтобы выпить, даже поболтать не с кем. Не пить же водку одному, вот так, в одну харю. Не знаю, почему-то мне взбрело в голову сходить к моему другу Леснику. А что? Для такого как я, семь верст по зоне не круг. Засунув за пазуху бутылку водки, я собрался и отправился в лесничество.

На Янтаре я почувствовал себя как то странно. Вроде бы всё как всегда, но что-то не так - краски ярче и солнце светит как-то по-другому. К тому же мне стало казаться, что вороны на деревьях не просто перекаркиваются, а переговариваются между собой. Я стал прислушиваться, ещё немного и я пойму о чем. И ещё я услышал музыку, какой-то марш. Мне это показалось забавным, и я стал хихикать. Вот же блин, либо Бармен, гад, намешал чего в свой фирменный напой, либо Мичурин, сволочь, по доброте душевной, отсыпал мне табака из своих личных запасов, с коноплей.

Однако музыка начала усиливаться. Я даже узнал вещицу, марш «Прощание славянки». Я перестал хихикать, марш отрезвил и вселил в меня сильное беспокойство. Подхватив свой вещь-мешок и калаш, я бросился в «зелёнку». Было от чего беспокоиться, я уже слышал, что на Янтаре бесчинствуют военные. Летуны оборудовали мегафонами вертолет, врубают на полную катушку музыку и отстреливают на земле всё, что шеволится. Развлекаются так, сволочи! Правда, я слышал, что крутят они не марши, а «Рок энд Ролл».

Когда звук приблизился, я бросился в небольшой овраг, стараясь вжаться всем телом как можно глубже в кусты. Вертолет на бреющем полете пронесся почти точно надо мной. С вертолёта не стреляли. Славу богу, подумалось мне, может, не заметили. Однако приподняв голову, увидел, что вертолет по широкой дуге заходит на новый круг. В одно мгновение отметил, что вертолет не десантный или транспортный, а штурмовик – «летающий танк». А у меня, как на грех, с собой ни одного «стингера».

Надо добежать до бетонной трубы, ливневому стоку, что проходит под дорогой. Если не добегу до трубы, хана мне! А до трубы метров двести, за раз добежать не успею. Бросив свой вещь-мешок, с одним калашом я кинулся в сторону трубы. Только чуть правее, к старому ржавому бензовозу, что стаял почти на полпути к трубе.

Не знаю как другие, а я всегда чувствую, когда мне смотрят в спину. Особенно когда смотрят через оптику прицела. Я даже могу определить тип прибора, правда, не в тот раз. Не заморачивая голову на этом вопросе, нырнув с разгона под днище бензовоза, я перекатился на другую его сторону. Лазерные вспышки почти беззвучно прошили металл бочки бензовоза. Сноп искр расплавленного металла брызнул в разные стороны. Инстинктивно я зажмурился. Да, что же такое делается, военные совсем наглость потеряли, используют уже и боевые лазеры!

Надо мной бесшумно пронеслась тень. Я открыл глаза и обомлел. Летающая тарелка повторяла маневр вертолета.

Инопланетяне, мать иху ети! Их только мне недоставало! Вот, значит, какая падла палила по мне из лазерных пушек.

Я буквально оглох от звука марша, рева двигателя вертолета и треска пулемета. На меня снова заходит вертолет военных. Чтоб им сдохнуть! Я сжался в комок, инопланетяне меня лазером не дострелили, так сейчас эти, суки, нафаршируют меня патронами размером с добрый огурец. Какого черта они все на меня сегодня ополчились?

Вертолет пронесся дальше, я ощупал свое тело.

- Не па-па-л!- успел подумать я.

Надо мной снова пролетела тарелка. Силовая броня тарелки вспыхивала, отражая удары пуль и разрывы ракет, выпушенные, должно быть с вертолёта. В свою очередь, совершая сложные маневры и кульбиты, тарелка вела огонь из лазерных пушек.

Я забился под днище бензовоза, наблюдаю. Вот оно что, похоже, летуны, эти волки позорные, сегодня в роли «Агнцов небесных», сами нарвались на крупные неприятности - тарелка охотится за вертолетом. Вертолет, совершая сложные маневры и отстреливаясь, пытается оторваться от тарелки. Да уж, летунам сегодня не до «Рок энд Ролла», «Прощание славянки» - в самый раз. На музыку сами собой вспомнились и легли слова: «В жопу клюнул жареный петух. Не целуй ты меня под подмышками, дай подмышкам моим отдохнуть …», ну, и так далее.

Между тем в небе вертелась смертельная карусель. Вертолёт крутился как уж, пытаясь уйти от тарелки, при возможности отплевываясь свинцом из пулемёта и ракетами. Тарелка, прикрытая энергетическим щитом, не шибко беспокоясь обстрела, выстрелами из лазерных пушек старалась прижать вертолет к земле. Мне стало жалко военных, я начал сопереживать летунам. Они, конечно, сволочи, но они наши, земные сволочи.

Неожиданно, пытаясь прорваться сквозь плотный лазерный огонь, вертолет сделал неудачный маневр и попал под выстрел. Славянка заткнулась сразу, а двигатель вертолёта стал кудахтать и чихать. Вертолет крутился на месте и раскачивался из стороны в сторону. Наверное, выстрел из лазерной пушки повредил хвостовой винт вертолёта или угодил в двигатель. Тарелка крутилась вокруг подбитого вертолета.

Вертолет немного стабилизировался и попытался уйти за холмы. Силился набрать высоту, но зацепившись за верхушки деревьев винтом, сковырнулся и скатился по склону холма к озеру.

Тарелка, выключив энергетический щит, стала нарезать спираль над сбитым вертолетом. Казалось, инопланетяне чего-то ищут.

- Епона мать, а ведь они ищут меня!- сказал я сам себе. Достав гранату из разгрузки, я затолкал её в подствольник и приготовился ждать.

Я долго ждал, наконец, тень от тарелки накрыла бензовоз. Я высунулся из-под бензовоза и выстрелил по днищу тарелки. Тарелку сразу перкосоёжило и она стала беспорядочно вертеться. Из-под её днища повалил черный дым. Наконец тарелка выровнялась и, оставляя черный шлейф дыма, набрав скорость, скрылась за холмами.

- Вот вам, суки, будете знать наших!- я вылез из-под бензовоза и погрозил кулаком в след улетевшей тарелки.

Я глянул на вертолет, он лежал на пузе возле самого озера и только слегка дымил. Сходить, что ли, посмотреть, что там и как. Нет, нельзя! Сейчас инопланетяне сядут в холмах, поддомкратят тарелку, поменяют дюзы и вернутся за мной. Ноги надо делать, однако.

Но вертолёт – это же кладезь полезных вещей. Поколебавшись немного, я всё же решил сгонять к вертолету.

Вертолет дымит, летуны не подают признаков жизни, упокой господи их грешные души. Я торопливо стал выбрасывать из вертолёта ценные вещи. Отвинтил шестиствольный скорострельный пулемет, собрал патроны, аптечки, консервы и прочее. Получилась целая куча. И вот удача, в одном из ящиков из-под ракет, я нашел шесть бутылок водки, заботливо уложенных в паралон. Будет чем помянуть летунов.

Глянул на кучу вещей и на водку, понял, что всё не унести. Прикопать бы всё где-нибудь, да некогда. Рассовав водку по карманам, прихватив патроны и взвалив пулемет на плечо, я двинул к бару.

Пройдя метров двести, я передумал. Бармен, сквалыга, возьмет пулемет за полцены. Лучше отнести пулемет Леснику. Лесник, другое дело, он там один держит оборону от кровососов. За пулемет, он отстегнет, не торгуясь, хорошую цену.

По дороге в лесничество я проклял всё на свете, и свою жадность, и этот чертов пулемет. К тому же, пару раз над верхушками деревьев я заметил тарелку. Меня ищут, хотят вчинить иск за разбитые дюзы. Я уже подумывал, а не бросить ли мне коробки с патронами к пулемету, а может быть и сам пулемёт, тащить его дальше просто не было сил. Да ещё эти долбанные инопланетяне!

Ткнув пулемет прикладом в землю, я стер пот с лица и осмотрелся. Ага, вот я уже где, тепличка на краю лесничества. Вот здесь я и заночую. А уж завтра, с утреца, двину к Леснику. А что? Рабочий день у меня не нормированный, ни план, ни график у меня не горит, а инопланетяне пусть жгут свой керосин, разыскивая меня по округе.

Соорудив в теплице баррикаду из ящиков и установив на них пулемет, я решил помянуть летунов.

Утром я проснулся с головной болью. Поправив здоровье, я вышел из теплички. Тепличку сплошной стеной окружал туман. Постоял, покурил. Думаю, идти в тумане будет трудно, но инопланетянам выследить меня в тумане будет ещё труднее. Припрятав две бутылки водки в тепличке, я взвалил на плечо пулемет и пошел в лесничество, ориентируясь по компасу.

Каково же было моё удивление, когда через час я снова вышел к тепличке. Что за фигня? Я пошел, ориентируясь по навигатору, и через час снова вернулся на то же самое место. Бляха муха, что тут такое творится? Приложившись к бутылке, я решил идти по солнцу.

Глянул на солнце. Мне стало нехорошо, их было две штуки! По которому из них выходить?

Я стоял возле теплички, облокотившись на дуло пулемета, и размышлял. В чем собственно причина, почему я не могу отсюда уйти? Водка, припрятанная в тепличке не причем, я её специально оставил на обратную дорогу. Может, какая-то аномалия? Потом у меня мелькнула мысль, что водка паленая, поэтому у меня и двоятся солнцы в глазах. Но, пересчитав пулемёты, я отмел этот бред – их оказалось ровно одна штука.

- А не надо было курить натощак, тем более этот ганджубас!

- Да, пошел ты, тоже мне сторонник здорового образа жизни. Значит, водку с утра жрать можно, а курить, видите ли, нельзя! - мне захотелось дать в морду оппоненту. К своему ужасу я понял, что разговариваю сам с собой. Раздвоение личности на лицо. Жаль, по округе шастают инопланетяне, а у нас на два лица один пулемет.

Встряхнув головой, я постарался прейти в себя. Какие-то глюки в голове. Конечно же, я попал в аномалию. Инопланетяне мне поставили ловушку. Свернули пространство в ленту Мебиуса и морочат мне голову каким-нибудь излучением. Глюка – вот название для этой аномалии.

Я уже говорил, что чувствую взгляды, когда мне смотрят в спину? Так вот, от взглядов в тот раз в спине у меня аж засвербело. Я резко обернулся и увидел только туман.

- Фух-х, слава создателю, никаких инопланетян.

Только я это проговорил, как из тумана на джетпаках вынырнули они. Их было с десяток. Таких я раньше не видел. Низкорослые, метра полтора в высоту, одетые в скафандры кенгуру. Антигравитационные джетпаки, бластеры и прочая инопланетная хрень.

Инопланетяне рассыпались веером. Не стреляют, пытаются меня окружить. Живьем хотят взять, гады.

Нет, живым я им не дамся. Опять начнется анкетирование, тестирование и прочая тягомотина. Хватит, натерпелся уже! Я передернул затвор пулемета и открыл огонь.

Инопланетянам хоть бы хрен, включили защитные поля, и, я так понял, стоят и ржут. Вот же сволота!

Когда кончились патроны, я взял пулемет за приклад как дубину и приготовился дубасить этих уродов. Инопланетяне стоят полукругом, активных действий не предпринимают. Вначале я подумал, что вид моей пулеметной дубины внушил им уважение, но потом я понял – они чего-то ждут. Ладно, подождем, твою мать.

Долго ждать не пришлось, из тумана выплыла ещё одна кенгура, скафандр с лампасами, на плечах эполеты. Сразу видно, генерал!

Генерал опустился передо мной. Всё, моя песенка спета, сейчас меня схватят, водку отнимут, и пойду я на опыты, как миленький.

Мысль о водке выдернула меня из оцепенения. А вот хрен им! Я бросил пулемет, достал из кармана бутылку и залпом влил её в себя целиком. Нагло рыгнув в забрало шлема генерала, я опустился на землю, лег и закрыл глаза.

Ко мне подбежало сразу несколько кенгуров, щупают пульс, меряют давление, берут кровь на анализ. Лапочат, что-то по-своему.

Вдруг, я осознаю, что я ментально понимаю, что говорит один из кенгурян генералу, - Командор, этот землянин покончил с собой, у него в крови двойная смертельная доза алкоголя. Экземпляр обречен, его можно бросить.

Я хотел подняться и начистить кенгурятник тому кенгуре за слово «экземпляр», но силы меня покинули и я заснул.

Парни, я не знаю, как я выбрался из той аномалии, когда проспался. Знаю только, что водка меня тогда спасла от инопланетян. И ещё, чтобы не попадать в лапы инопланетян, пацаны, не курите вы эту Мичуринскую дурь.

 

 

Сиськи-Масиськи

 

 

Да, парни, было дело, попал я однажды в лапы амазонок. Не приведи господь кому того, чего я у них натерпелся.

Всё началось с того, что мы украли с патрульного катера военных контейнер. Думали там невесть что, а там оказалась спасательная резиновая лодка с моторчиком. Вещь в наших сталкерских делах, в общем-то, совершенно бесполезная. Ни продать, ни использовать, ну, хоть выбрасывай. Тут я сдуру и высказал мысль, мол, а что если попробовать переправить хабар на лодке через Припять, дальше озёрами и протоками поближе к Беларуси.

Мои друзья засомневались, дело опасное. Река патрулируется катерами военных, а противоположный берег Припяти местами контролируются группировкой амазонок.

А я настаиваю, мол, цены у тамошних барыг, намного выше, чем у наших. А амазонки, что ж, те же бабы, не уж то к ним подход не найти. Мне друганы и говорят, если ты такой крутой и  к тому же мачо, то вот ты и иди. Мне бы, дураку, взять тогда свои слова обратно, а я уперся, мол, справлюсь, что ж я баб не видел.

Начал готовиться. Первым делом топливо, моторчик на солярке работать не хотел. Нужен бензин, а где его тут сольешь, все военные ездят на соляре. Правда, можно сбить вертолёт, но и там наверно керосин. Ладно, решил попробовать самогон с подсолнечным маслом. Палестинцы в Секторе газа, так те вообще на почти чистом растительном масле ездят. Опробовал мотор в Затоне, моторчик работал отлично, но за лодкой оставался густой чёрный шлейф прогорклого горелого масла. Непорядок.

Тогда я сходил к местному Кулибину, он мне переделал выхлоп моторчика в воду. Я где то вычитал, что такой способ во время сухого закона использовали американские контрабандисты. Решил, так сказать, использовать мировой опыт. Опробовал, да, мощность моторчика немного упала, но зато он стал почти бесшумным и подсолнечный запашёк пропал.

Оставалось выбрать маршрут. Соваться на левый берег мне не резон, я ж не за бабами, а по делу. Решил вначале спуститься вниз по течению Припяти до протоки в озеро Прорва. Далее само озеро, а потом притоками этого озера подняться выше. Маршрут мне показался хорошим, я ж тогда не знал, что у амазонок на том озере база.

Когда всё было готово, я выступил. Дождавшись темноты, я спустил лодку в реку. Выйдя на фарватер реки, я выключил двигатель. Лежу в лодке, любуюсь звездами, и время от времени проверяю свои координаты по спутниковому навигатору. К утру течение меня снесло как раз на траверз протоки в озеро. Выбрав небольшой островок, я причалил, затащил лодку в камыши и устроил себе дневку.

Вечером того же дня, заведя мотор, я двинулся в протоку. Вышел не много раньше расчетного времени, ночь предстояла облачная и безлунная, двигаться по реке в кромешной темноте - то ещё удовольствие. Гляди, не гляди, а всё равно ткнешься в берег, островок или отмель.

До полной темноты успел выйти в озеро. Дальше было легче, шел по навигатору. К рассвету я вышел к расчетной точке. Правда, на озеро опустился туман, сбавил скорость, надо выбрать место для высадки.

Вот и прибрежный камыш. Тихо движусь вдоль камыша, ищу прогалину. Настроение отличное, всё, я прорвался! А вот и прогалина. Неожиданно я увидел статую женщину с веслом, возвышающуюся над туманом. Направил лодку на статую. Наверно кокой-то заброшенный пионерлагерь, лодочная станция или турбаза, размышлял я.

Удар веслом по голове прервал мои размышления.

Очнувшись, понял, что руки у меня связаны, меня волокут под руки по каким-то деревянным мосткам. Должно быть военные, две пары армейских ботинок и камуфляжные штаны. Мельком увидел руку военного, сердце у меня ёкнуло – ногти на руке у него были накрашены. В момент всё понял – амазонки. Правда, уж больно здоровые, а в прочем, кто их знает, какие они должны быть. Я стал мычать, мол, дамочки, зачем так грубо обращаться с кавалером. К чему такое нетерпение, я и сам пойду.

Меня поставили на ноги, а стал осматриваться. Дамочка справа, оказалась одного со мной роста, волевое лицо, стальные взгляд и хватка рук. Бицепсы на руках дай боже любому мужику, культуриста, наверное. Амазонку слева язык не поворачивался назвать дамочкой – выше меня головы на две, руки в обхвате, как у меня ляшки, вес, наверно, не меньше ста пятидесяти килограмм, а то и поболе. Приветливо улыбается, но хватка такая же, как у первой. Мысленно я окрестил её штангисткой. Это её я принял за статую женщины с веслом.

Автоматически отметил, культуристка в синей армейской майке, без лифчика, грудь от силы первый номер, но сосочки заманчиво выпирают. Штангистка в белой обтягивающей кофточке с коротким рукавом, грудь не уступит груди Памелы Андерсон, о размере лифчика судить не берусь. Лица у обеих без косметики, волосы коротко подстрижены.

Штангистка взяла меня за шиворот и, всё так же мило улыбаясь, повела меня к какому-то лодочному сараю. Я старался быстро передвигать ногами, я был уверен, если я замешкаюсь, штангистка легко за шиворот оторвет меня от земли.

Возле лодочного сарая стояла ещё одна амазонка. Армейский низ – камуфляж и берцы, на кожаном поясе две портупеи с пистолет-пулеметами узи. А вот верх был потрясающий – копна волос цвета вороньего крыла, под красным топиком, угадывались великолепные грудь. Макияж дополнял картину – девушка с обложки глянцевого журнала. Для себя я её назвал красоткой.

Красотка открыла дверь сарая, культуристка вошла первой, штангистка ввела меня следом. От увиденного у меня перехватило дух. Похоже, этот сарай использовался у амазонок в качестве храма. На постаменте статуя женщины распятой на кресте. Статуя была одета и задрапирована белыми невестиными одеждами и фатой. Перед статуей в кресле восседала седая морщинистая старуха в какой-то черной мантии и без головного убора. А по бокам стен стояло два десятка монашек, в замысловатых крылатых толи чепцах, толи шляпах. Тень от чепцов скрывала лица монашек. Правда, я отметил одну особенность, все монашки были в монашеских черных хламидах, но обуты в армейские ботинки.

Штангистка тычком поставила меня на колени перед старухой. Красотка и культуристка встали по бокам. Похоже эта троица, на вроде лейтенантов, на особом счету – одеваются, как хотят. Старуха долго меня разглядывала, потом что-то прошамкала беззубым ртом.

- Мать-игуменья спрашивает, сколько девственниц ты испортил за свою жизнь,– перевела мне культуристка.

Нихрена ж себе вопросик, я поперхнулся, стараясь за кашлем скрыть смех.

- Ни одной, такие аномалии в моей жизни не попадались,- сказал я, после того как прокашлялся.

- Он лжет!- гневно сверкая глазами, громко и внятно сказала старуха, наклонившись вперед и ткнув в мою сторону костлявым пальцем. Монашки вдоль стен возмущенно зашумели. Мне стало не до смеха. Похоже, я попал в лапы какого-то полувоенного, полумонашеского ордена непорочной девы, или может быть мертвой невесты девственницы. Оправдываться перед этой каргой смысла не имело. Она уже сказала свое слово, суд окончен. Надеюсь, смерть моя будет быстрой, а не долгой и мучительной. Яйца мои поджались. Это вас не спасет, сказал я мысленно своим яйцам.

Старуха подняла руку, шум утих. Потом старуха уселась поудобнее в кресле и с каменным выражением лица начала говорить. Похоже – это приговор. Из всего ею сказанного, я разобрал только несколько слов: «…испытание …, … подвергнуть …, … сиськи-масиськи» …, … «иначе» …, … «яйца». Монашки одобрительно зашумели. Мне понравились слова «испытание» и «иначе», я так понял, что у меня есть ещё мизерный шанс открутиться. Со словом «яйца» вроде тоже всё понятно. А вот слово «сиськи-масиськи» мне решительно не понравилось, неизвестность всегда пугает больше. Штангистка и гимнастка подхватив меня под мышки, поставили на ноги. Вывели из сарая и сопроводили к какому-то каменному строению. Я всю дорогу молчал, хрен его знает, как заводить разговор с девственницами, чем их можно заинтересовать, или соблазнить. Мне развязали руки и запихнули в сауну, приказали мыться. Две девственницы не стесняясь, стояли тут же и с интересом смотрели, как я раздеваюсь и моюсь. Я не экбиционист, но и стесняться девушек у меня, тоже нет причин. Хотят смотреть – пусть смотрят. Я пожалел только, что среди них не было красотки. После сауны выдали чистую одежду, накормили и сопроводили в карцер и даже выдали матрас подушку и простыни. Ну что ж, начало испытаний неплохое.

Ночью за мной пришли, на этот раз две монашки в куклусклановских капюшонах с прорезями для глаз. О господи, надеюсь, в этом ордене не практикуют сжигание на кострах.

Мне надели наручники, повязку на глаза и куда-то повели. Меня завели в комнату, сняли наручники и повязку. От удивления у меня отвисла челюсть. На широкой кровати в пеньюаре и размалёванная как проститутка сидела в эффектной позе культуристка. В руках она держала бокал вина и приветливо мне улыбалась. Похоже в этой секте теория и практика девственности, это две большие разницы. Ну, что ж, я не против подвергнуться такому испытанию.

К утру я несколько изменил свои взгляды на испытания. Культуристка творила в постели такое, что камасутра отдыхает! Сначала я переименовал культуристку в гимнастку, а к утру в акробатку. Надо отдать её должное, в перерывах она поила меня какими-то афродозиаками. Она не оставляла меня в покое до самого рассвета, пока в дверь не постучались. Выпытать у нее о своей судьбе и что такое «сиськи-масиськи», мне не удалось.

В обед акробатка пришла ко мне в камеру, принесла еду. Когда я попытался погладить рукой её попку, больно получил по руке, от боли я заскрежетал зубами. Вот же стерва, извращенка! Всю ночь использовала меня как сексуальный предмет, а днем изображает из себя недотрогу.

На вторую ночь я попал к штангистке. Вид комнаты меня серьезно напугал. Сама штангистка стояла в углу закутавшись в такой же, как у монашек балахон. Вокруг на стенах висели цепи в плетки. Когда дверь за монашками закрылась, штангистка сбросила накидку. На шее собачий ошейник с шипами, нижнее белье кожаное, всё в цепях и заклепках, в руках плетка. Садомазохистка! Нет, живым мне отсюда не выйти, с её-то руками - запорет насмерть.

Неожиданно штангистка упала на колени, протянула мне плетку и стала меня жалобно просить, мол, хозяин, накажи меня, я плохая девочка. Вот оно что, значит, это я должен был пороть её, унижать и насиловать. Ладно, что не сделаешь для свободы.

После первой экзекуции мазохистка потребовала, что бы я орал, мол, сучка драная, подстилка, ползи сюда, целуй мне ноги. Ну и дальше в том же духе. К утру от мазохистки я устал не меньше чем от акробатки. Кроме того, сказался недостаток опыта в садомазохизме. Уже под утро, ничего больше не придумав, я просто сел на неё сверху и сделал её массаж спины. Неожиданно, штангистка расплакалась. Она сграбастала меня в охапку как любимого медвежонка, отнесла на кроватку и там уснула счастливая. Я лежал в неудобной позе, не мог разжать её объятия. Из рук спящей штангистки меня выручили пришедшие монашки. Что такое «сиськи-масиськи», я расспросить не успел.

В обед штангистка принесла мне еду. Я повторил эксперимент с поглаживанием попки, хотя и сильно опасался её тяжёлой руки. Штангистка, воровато оглянувшись, подмигнула мне и послала воздушный поцелуй. Похоже, у меня наметился союзник на пути к свободе.

На третью ночь меня привели к красотке. На этот раз она была одета под школьницу из японских мультиков – кофточка с оборочками, короткая клетчатая юбочка, гольфики и бантики. Школьница кокетливо улыбалась. Правда, меня насторожил японский меч, висевший на ковре. Как только дверь за монашками закрылась, красотка сбросила кокетливую улыбку и зло уставилась на меня. Мне это не понравилось, я уселся в кресло подальше от неё и спросил, каким извращенным сексом она собирается со мной заниматься. Дело в том, что она мне действительно понравилась, и я её хотел.

Красотка сразу отрезала, что ни какого секса не будет, что она лесбиянка и мужиков на дух не переносит. Я могу отдыхать, набираться сил перед мне предстоящим. А она время от времени будет стонать и прыгать на кровати.

Я спросил, а зачем собственно надо прыгать по кровати. Она ответила, что мать-игуменья любит ночами проверять, как исполняется ритуал. Я спросил, что это за ритуал такой у весталок девственности. А как же, ответила она мне, это поиск «настоящего самца». Только «настоящие самцы» достойны, портить девственниц. Если я перетрахаю всех монашек, то меня с почестями отпустят и даже щедро наградят. Я сам понял, что значило слово матери-ведьмы «сиськи-масиськи» - это систематически.

Я развеселился, путь к свободе для меня оказался так легкодоступен, не зря же я после первого Чернобыльского взрыва носил свинцовые трусы.

Красотка грустно улыбнулась и сказала, мол, ещё ни один мужик не прошел ритуал. Последней в очереди будет сама мать-игуменья, ещё ни одного на неё не поднялся.

Вот же чертова ведьма, черная вдова, пусть остается девственницей. Надо бежать! Надо попытаться найти подход к одной из баб и смыться. Не упускать ни одного шанса, даже лесбиянку. Я поднялся и стал прыгать по кровати, кровать весело заскрипела. Ну что ты, давай стони, пригласил я красотку. Красотка, озорно сверкнув глазами, встала на кровать на четвереньки и стала самозабвенно изображать экстаз.

Устав веселиться, мы уселись возле журнального столика. На столике я заметил колоду карт. Я предложил в перерывах играть в карты. Сначала играли на интерес, я безнадежно проигрывал. Потом я предложил, что проигравший скачет по кровати и стонет. Опять красотка чаще выигрывала.

Парни, вы же знаете, как я играю в карты, со мной в баре никто играть не садится. У меня сложно выиграть, особенно когда я сдаю, вот такая у меня пруха. Но в тот раз я специально проигрывал. Наконец я предложил играть на раздевание. И тут мне карта пошла и через час на красотке остались только трусики и юбка. Можно было залюбоваться на её грудь, но я не дал себя отвлечь члену, пусть торчит, сколько хочет. Ещё одна партия и красотка, схитрив, сняла трусики из-под юбки. Я-то сам сижу уже в одном носке. Решающая партия!

Красотка категорически отказалась снимать юбку. Я в сердцах спросил, а не трансвестит ли красотка. Красотка закрыла лицо руками. О господи, а я в неё, в него почти влюбился, вот же черт!

Ладно, сталкер должен уметь использовать любую ситуацию, даже самую безнадежную.

Вот что, говорю, девушка, мужик ты или уже не мужик. Помоги собрату выбраться из передряги, иначе я раскрою твою тайну перед «сестрами».

А он мне - по суше уйти не возможно. Специально натасканные доберманы найдут и в лучшем случае загрызут. А по воде, только вплавь, и то если я дайвер, с ластами маской и трубкой. Можно уйти через заднюю дверь храма, единственное не охраняемое место на базе. Но перед этим надо ещё суметь открыть дверь кельи, закрытую снаружи.

Дверь, да плевое дело, я вытащил пару невидимок из роскошной прически красавчика.

Но, какой к черту дайвинг, я и плавать-то не умею. Но жизнь заставит, станешь дайвером. Ладно, говорю красотке, сейчас я дам тебе под глаз свяжу и пойду в храм.

Она мне - только не по лицу, используй меня, как хочешь, но только не по лицу. Вот же бляд, совсем обабился мужик. Черт с ним, связал, снял последний носок и засунул ему в рот в качестве кляпа. Надев монашескую одежду и легко вскрыв замок, вышел в коридор. Никого, вот и славненько. Засунув под сутану прихваченный со стены японский меч, я двинулся к храму.

Накрывшись капюшоном и изображая монашку, я шел по мосткам, стараясь вилять задом. Светает. К храму я подошел, не встретив никого из амазонок, так что убивать никого мне не пришлось. Пробегая по храму, я ещё раз глянул на статую богини, что-то она мне напоминала. Я остановился и присмотрелся к богине девственниц. Сдернул с неё невестин наряд и фату. Вот он мой билет на спасение - богиня представляла собой надувную резиновую бабу! Учиться плавать мне сегодня не придется. Вот на ней в тумане я и уплыву.

 

 

Кореш

 

Парни, в зоне много чего такого есть, и фантастического, и волшебного, и загадочного. Вот помню один загадочный случай …. Что? Что значит волшебного? Да то и значит! Если я говорю - волшебное, то имею в виду именно – волшебное, а конкретно, - сказочное или магическое. Ах, в сказки он не верит? Тогда я расскажу один случай, а ты, парень, смотри потом не наделай в штаны, когда увидишь в зоне эту «сказку».

Угораздило меня однажды нарваться на слепышей, аккурат в период их второго гона. Что вы, парни, на меня так смотрите, как на сказочника Андерсена? Я же ещё ничего не рассказал! Вы что, не слышали о слепышах? Ну, вы, блин, пацаны, даете! Слепыши - это кроты–мутанты. Размером - чуть больше крысы, но меньше кошки. Твари, в общем-то, безобидные - живут под землёй, питаются червями, полевками и крысами. Твари безобидные, но не в период гона. В это время они выходят на поверхность и дерутся между собой за самок. Собираются кодлой до ста особей, а то и больше. Впадают в сексуальное безумие, бьются в кровь, а то и насмерть. И не дай бог нарваться на них в это время. Конечно, один безумный крот не страшен, максимум, что он сможет – это прокусить ботинок или порвать штанину и оцарапать ногу. Но сотня таких кротов запросто порвет сталкера на тряпки.

В тот раз я нашел ценный артефакт – «вечную батарейку». Парни, про артефакты в зоне вы хоть слышали? Ну слава богу! Так вот, решил я отнести артефакт в Затон, тамошний барыга выставил такой заказ. А это два дневных перехода – придется идти в обход Пьяного леса. Что? Что такое Пьяный лес? Парни, да, вы вообще откуда? С Кордона, с «учебки»?! Чёрт, чему ж вас там учили? Я вообще удивляюсь, как с такой «учёбой», вы смогли добраться до Бара. Я даже не знаю, стоит ли дальше рассказывать, мне не хочется запугать вас насмерть вначале вашей сталкерской карьеры. Ладно, ладно - расскажу, но, чур, не перебивать!

Парни, Пьяный лес надо видеть, так в двух словах и не расскажешь. Вам надо сходить туда и посмотреть, так, из любопытства. Только не суйтесь из любопытства в сам лес. Но, если в нескольких словах, тогда так. Представьте огромный лесной массив, сплошь покрытый чересполосицей аномалий. То ли из-за обилия этих аномалий, то ли ещё черт знает отчего, только на лес напала странная пандемия. Деревья этого леса растут неправильно, стволы и ветки деревьев изгибаются и скручиваются причудливым образом. Когда смотришь на лес снаружи, то лес представляется сказочным, зачарованным, а изнутри - жутким и зловещим. Особенно в предрассветном тумане. Кажется, что ветви деревьев продолжают изгибаться, и стоит отвернуться, как ветки придут в движение и обовьются вокруг твоей шеи. И вообще, в лесу постоянно ощущается какая-то гнетущая атмосфера. Поэтому в лесу почти нет зверья. Конечно, опытные сталкеры, если надо, ходят Пьяным лесом, но на то они и опытные. Но ни один из опытных сталкеров не сунется в лес без крайней нужды. Искать в Пьяном лесу нечего – аномалии леса почти не «рожают» артефактов. Молодые, правда, бывает, суются в Пьяный лес, но это дорога в один конец – слишком много аномалий.

В тот раз я шел вокруг Пьяного леса, по самой его кромке. Вечерело. Я собирался заночевать в развалинах бензоколонки, а уже с утреца иди в Затон. И тут я нарвался на «свадьбу» слепышей. Почуяв меня, они бросили свои любовные разборки и всем скопом ринулись на меня. Я попробовал пугануть их выстрелами из калаша. Бесполезно! Зря только потратил время и патроны – слепыши уже обтекли меня с трех сторон, отрезав меня от бензоколонки. Ладно, я бросился к Пьяному лесу. Думал, заберусь на дерево и ночь пересижу, а утром видно будет. И тут я увидел ручеек, вытекающий из леса. Удача! Ручей отличный индикатор аномалий. Если в нем течет вода, то гравитационных аномалий, таких как «Трамплин», «Карусель» и «Комариная плешь», поблизости нет, да и прочие лучше видно. Значит, можно по воде уйти глубже в Пьяный лес и сбить со следа слепышей.

Углубившись в лес метров на пятьсот, я вышел на небольшую поляну. Решил дальше не заходить, тем более сумерки сгущались. Забросив верёвки на ветви деревьев, устроил из своей плащ-палатки на высоте полутора метров нечто вроде гамака – ночевать на голой земле опасно. Забравшись в гамак и устроив на груди калаш, я приготовился подремать в пол уха, ну, как обычно, чутко слушая зону. Ночь выдалась тёмная, безветренная, душная, не колышется не один лист. К тому же воздух был наполнен каким-то непонятным ароматом, который и возбуждал и пьянил одновременно. Короче, я не заметил, как заснул.

Проснулся я от того, что кто-то недалеко чихнул. Я мысленно вздрогнул всем телом. Мгновенно осознал кто я, где я и мой калаш по-прежнему у меня в руках. Если ко мне кто-то сумел подобраться и держит дуло у моего виска, то дергаться уже смысла не имело. Я приоткрыл глаза и осмотрелся. Уже рассвело, дула у виска не было.

- А-пч-хи! Чертовы сквозняки! – услышал я.

Я шире открыл глаза и сориентировался на голос. На большом валуне, свесив ноги, сидело существо. Полметра ростом, внешне оно напоминало человечка. Вместе с тем, его тельце походило на корень хрена или женьшеня. На голове вместо волос пучок листьев и три стебелька то ли с ягодами, то ли с яблоками.

- Будьте здоровы, - я сел в гамаке и переместил калаш на колени.

- Спасибо, - гнусаво ответило существо и утерло ручкой свой крошечный сопливый нос. Существо напряженно следило за мной своими крошечными глазками. Понятное дело – боится! Я поставил калаш на предохранитель, спрыгнул с гамака и повесил калаш на плечо.

- Простите, меня зовут Бабаем, а вас как звать-величать? – вежливо спросил я. Вежливость для сталкера, порой, дороже броника.

- Местные кличут меня Бушрутом, - ответило существо.

- «Bush Root», это - я так понимаю – «Корень Куста»?

- Ну, примерно так, - ответило существо. Я присел на валуне рядом с ним. Существо скосило на меня свои  глаза.

- Простите, а какого вы рода-племени? – спросил я.

- Мандрагоры мы, – ответило существо, шмыгнув носом.

Вот так-так, Мандрагоров мне только не доставало!

- Простите, Манграгоры – это как то связано с потенцией? – спросил я.

- Напрямую. А что, у вас есть с этим проблемы? Вы хотите об этом поговорить?

Вот же бляд! Какой сталкер признается, что у него с этим делом бывают проблемы. Спросишь – наврет с три короба. Но я врать – терпеть ненавижу, поэтому, я просто постарался поменять тему

- Нет, потенция уже для меня не проблема. А позволь спросить, Бушрут, если ты Мандрагор, то почему сидишь не в земле, а на камне?

- А ты сам, почему на дерево залез?

- Я? Просто так, на всякий случай, возле леса шастают сексуально озабоченные слепыши, - ответил я.

- Вот и я, просто так!

- Ты думаешь, они сюда доберутся? - с удивлением спросил я.

- Они уже роют тоннели. Идут они за тобой, а останутся они здесь из-за меня.

- Постой, постой, причём тут ты? Слепыши, вроде бы плотоядные, корнеплоды их не интересуют.

- Это да. Но мой сок повышает потенцию, и они об этом знают.

- Слушай, Бушрут, почему ты думаешь, что они роют тоннели, почему они не идут по поверхности?

- Потому что на поверхности я их сдерживаю излучением торсионных полей. Вон видишь ветки, скрученные в спирали причудливой формы - это излучатели.

- Ну да, ну да, – сказал я, скептически посмотрев на скрученные ветки, - А ещё что ты можешь?

- Могу поднять элементаль, - ответил Бушрут.

- А что это?

- Преобразованная энергия земли, - серьезно сказал Бушрут.

- Это что, колдовство какое-то или магия? - недоверчиво спросил я.

- Ну, можешь называть это магией, если тебе так проще.

Ясно, Бушрут развешивает мне укроп на уши. Может быть, сам Бушрут и верит во всю эту «херомонтию», но я лично в колдовство не верю.

- Надо дергать отсюда, Бушрут, пока есть время, - сказал я, помолчав.

- Иди, тебя никто не держит.

- А ты?

- Куда мне отсюда «дергать»? Живу я здесь, - грустно ответил Бушрут.

Мне стало за себя стыдно. Подвел, хоть и ненароком, «человечка», привел в его дом слепышей. Одновременно меня стала накрывать злость на слепышей – распоясались, гады, дальше некуда.

- Нет, Кореш, я останусь с тобой. Организуем оборону, бог даст, отобьемся! Что у тебя там вон в том овражке чернеется?

- Не знаю, какая-то груда ржавого железа, - ответил повеселевший Бушрут.

- Щас посмотрим, - я пошел в сторону оврага.

Груда железа на поверку оказалась лежащим на боку УАЗиком. То, что надо! Рядом с УАЗиком, валялся ящик от ПТУРСов. Ящик оказался пустой – не беда, сойдет и ящик. В самом УАЗике я нашел старую рваную фуфайку. Тоже сгодится в дело. Прихватив ящик и фуфайку, я обошел УАЗик. Постучал по днищу бензобака – бак был пустой. Ерунда, я и не рассчитывал добыть бензин. Я достал пистолет и прострелил картер УАЗика. Из картера потекло масло. Вот и отлично! Подсунул ящик с фуфайкой под струю - наделаю факелов и подпалю усы этим кротячим мордам, пусть только сунутся. Так, теперь оружие. Подергал бампер УАЗика, если его отломить, то получится сносная дубина. Нужен рычаг, обошел УАЗик в поисках палки. В листве заметил дрын, потянул его и вытащил целую совковую лопату. Вот это настоящая удача, прекрасный шанцевый инструмент против кротов! С таким инструментом шансы вправить мозги сексуально озабоченным кротам сильно возрастали.

Пока вытекало масло, решил перекурить в овраге – черт его знает, как Бушрут отнесется к сжиганию листьев, пусть и табачных.

Прихватив ящик с фуфайкой и лопату, и гордый своими находками, я вернулся к Бушруту.

- Бушрут, посмотри, что я надыбал, - я показал мандрагору лопату.

Бушрут стоял на валуне. Мельком глянув на меня, он тихо сказал, – Бабай, приготовься – сейчас начинается!

Вот же чёрт, не успел, не надо было перекуривать! Я планировал организовать эшелонированную оборону. Окопать валун с противоположной стороны, чтобы ручей обтекал валун с двух сторон. Настрогать колышков и натыкать их вокруг валуна. Насобирать хворост и окружить валун кольцом горючего материала. Теперь нет времени всем этим заниматься. Я поместил ящик с пропитанной маслом фуфайкой возле пологого склона валуна, приготовил спички. Отложив калаш, я примерился к лопате - придётся принять бой так, как есть.

Глянул на Бушрута, он стоял, казалось, расслабленно уставившись в землю перед валуном. Вдруг я заметил - из центра поляны начал бить фонтанчик земли. Неожиданно ближайшая ветка дерева ринулась к фонтанчику. Нырнув в скважину, ветка вынырнула с живым кротом. Ветка обвила крота вокруг шеи, крот пискнул, хрюкнул и затих. Ветка вбила мёртвого крота в скважину тоннеля. Вот так-так! Вот вам и «торсионные поля», а ведь Бушрут мог вот так же легко и мне свернуть шею, когда я спал. Между тем, норки кротов множились, ветки уже не успевали отлавливать кротов. Несколько кротов уже ползли к нам. Ну что ж, пришло время и для моей лопаты.

И тут Бушрут стал поднимать руки к небу. Вслед за его руками из земли стал подниматься голем. Двухметровый голем, поднявшись, стал ритмично пританцовывать, топча своими слоновьими ногами кротов. Я стоял с лопатой, открыв рот. Вот оказывается как, голем - это и есть «элементаль». А я-то раньше грешил на инопланетян. Тогда, после схватки со снорками, проплясав на кладбище гопака, я, видать, разбудил какого-нибудь мандрагора, он и наслал на меня эту хрень. Ладно, будем знать. Вскинув лопату, я бросился помогать голему. С последним слепышом, голем рассыпался в прах. С лопатой  в руках я вернулся к Бушруту. Бушрут, обессиленный, сидел на валуне. Я потрепал Бушрута по кучерявой башке.

- Кореш, ты молодец! Твоё колдунство выше всяких похвал! Слушай, это не ты, натравил на меня голема на кладбище. Ладно, ладно, не тушуйся, теперь мы с тобой друзья.

- Друг, вот возьми, - Бушрут сорвал у себя со стебля одно яблоко. - Я помню, с потенцией у тебя всё в порядке. Но съешь его, хуже не будет.

Мы проболтали за жизнь с Бушрутом до вечера, а вечером я ушел в Затон. Вот, парни, такие случаи случаются в зоне. А вы говорите - сказки, сказки!

Что? Мандрагорово яблоко? Я его съел. Теперь с потенцией у меня полный порядок. Бабы пробовали, хвалили. Сейчас, бывая вблизи Пьяного леса, я захожу к своему корешу, Бушруту. Заходя к нему, я приношу ему пакетик аммиачной селитры. Этот порошок он сильно полюбляет. Нанюхавшись порошка, Бушрут  становится весел и разговорчив. Рассказывает о своих встречах с единорогами и драконами.

Что? Нет, драконов в Пьяном лесу я  не видел, врать не буду. Парни, Бабай славен не тем, что бывал пьяным в лесу. Нет, не так! Что бывал в Пьяном лесу, а тем, что никогда не врёт!

 

 

Нежить

 

Парни, я рассказывал, как я попал в лапы амазонок? А как Зона помогла мне от них вырваться? Нет? Ну, тогда слухайте.

Представьте: ночь, фонарь ... Нет, не аптека! А храм амазонок, вернее, бывший лодочный сарай, используемый амазонками как храм. А в качестве божества в храме – надувная резиновая баба, распятая на кресте и разряженная под мёртвую невесту.

Так вот, срезал я с креста надувную бабу и спустил её с пирса в озеро – плавать-то я не умею. Ночь и туман способствовали побегу. И вот, сжимая в одной руке японскую катану и держась за надувную бабу, другой рукой я греб, стараясь не плескать. Озеро хоть и большое, но длинное и узкое, к утру я надеялся его переплыть.

Когда начало светать, я начал нервничать. Вот-вот взойдет солнце, рассеется туман, а я с надувной бабой всё ещё барахтаюсь в озере. Наконец я увидел прибрежные камыши. Выбравшись на берег, я первым делом снял монашескую рясу и отжал её. Надевать мокрую рясу на голое тело мне не хотелось, поэтому я нарубил японской саблей осоки и устроил себе лежак. Я был мокрый, мне было холодно. Подумав, я пододвинул к себе резиновую бабу - она хоть и резиновая, но всё же баба. От этой мысли мне стало даже теплее, и я задремал. Во сне меня мучила какая-то мысль, я что-то упустил из разговора с Красоткой.

Проснулся я от звука лодочного мотора. Понятное дело – амазонки обнаружили моё исчезновение и теперь бросились за мной в погоню. Пора уходить пока эти волчицы не напали на мой след. Натянув ещё влажную рясу и прихватив катану, я попрощался с надувной бабой: «Маруся Климова, прости любимова». Я послал ей воздушный поцелуй, не таскаться же мне по лесу с надувной бабой.

Углубившись в лес буквально метров на пятьсот, я вышел на небольшую поляну с крестами. Это был маленький погост. Четыре креста, четыре могилы. Все могилы разрыты. В трех из них лежали совершенно целые скелеты. Кости скелетов обмыты дождём и отполированы ветром. Кто же совершил такое кощунство? Может быть черные копатели, или амазонки так хоронят своих замученных «женихов»?

Четвёртая могила была пуста. На ум пришла неприятная мысль: «А размерчик-то у могилы – мой». Стряхнув с себя оцепенение, я пошел прочь от этого страшного места, и буквально ещё через пару сотен метров я вышел к берегу озера. Твою мать! Видать в тумане я сбился с курса и плыл полночи не поперек озера, а вдоль. И теперь я оказался на одном из бесчисленных островов.

Ладно, я не привык унывать, тем более отчаиваться. Придётся вернуться к покинутой мной бабе и ночью плыть дальше. До вечера ещё масса времени. Решил заняться пропитанием. Наловив раковин и нарезав корней осоки, устроил себе диетический завтрак. После завтрака решил поспать, ночью мне понадобятся силы.

Проснулся опять же от звука лодочного мотора. Разъездились, суки, никак не угомонятся! Черт с ними, уже темнеет, ещё час или полтора и я уплыву отсюда. Пора возвращаться к моей бабе. Идти через кладбище мне не хотелось. Решил обойти остров по берегу, благо время ещё было.

Остров оказался на редкость длинным, к месту, где я оставил свою бабу, я подходил уже в полной темноте. Вдруг я услышал какой-то странный звук, как будто кто-то, шлёпая, идет по мелководью. Чертовы амазонки, они меня вычислили, и возле бабы меня ждет засада. Я спрятался за деревом. Признаюсь, мне стало страшно, я вспомнил про пустую могилу.

Взошла луна. От того, что я увидел, у меня кровь застыла в жилах. Это были не амазонки. По берегу шел скелет, и под мышкой он нес мою бабу.

Конечно, в Зоне я насмотрелся всякого. Видел я и живого призрака, и живых мертвецов, но оживший скелет я видел впервые. Впрочем, я быстро взял себя в руки. Если Зона решила поднять скелета, значит - так тому и быть. Надо принимать правила Зоны так, как они есть, не сомневаясь в них, при всей их абсурдности или нелепости. Вот только моё положение стало ещё более незавидным. Я попал в безвыходное положение. Днём я уплыть не мог - по озеру рыскают на скутерах амазонки, а ночью мне уплыть теперь не на чем - скелет упер мою бабу. Хоть ложись и помирай.

Но помирать, за просто так, я был не намерен. Я просидел в прибрежных камышах до самого рассвета. Утром я отправился на кладбище. Как я и ожидал, скелет лежал в четвертой могиле. Причем, лежал он в обнимку с моей бабой. Та, похоже, была не против. Потаскуха!

Впрочем, я сам виноват – я её сам первый бросил. А ведь, Маруся была моим единственным союзником против амазонок. Теперь мне союзников отыскать негде – отбить бабу у скелета я не решился.

Ну, почему негде? Почему не попытаться привлечь на свою сторону скелетов? Но как? Я обошел могилы, пытаясь понять, чем я могу их заинтересовать. В отличие от остальных, у скелета, уведшего у меня бабу, череп был прострелен насквозь. Похоже, он тут самый шустрый. Вот с него и надо начать. Я решил применить к нему НЛП.

Что такое НЛП? НЛП – это нейролингвистическое программирование. Откуда я знаю такие мудрёные слова? От преподобного Ноя. Он до зоны занимался  сетевым маркетингом. А в зоне он заделался проповедником. Живет он в Затоне, там у него собственная баржа, которую он называет Ковчегом. Но речь сейчас идет не о нем, а о НЛП.

Так вот, НЛП - это технология запудривания мозгов. Цель любого маркетолога, как, впрочем, и любого проповедника – впарить залежалый товар лоху. А НЛП – это инструмент для достижения этой цели. НЛП – это набор методик и приёмов позволяющий втюхать доверчивому человеку ненужный ему товар.

Вы скажете, что скелеты не люди, у них нет мозгов, им нечем соображать. Однако этот скелет, с простреленным черепом, сообразил стянуть у меня бабу. Кроме того, я не видел другого выхода кроме, как попробовать уболтать скелетов. Я уселся на холмик с землей на краю могилы и начал рассказывать. Я рассказывал, что амазонки разыскивают Марусю, что её надо спасать, потому что когда амазонки её отыщут, они её снова разопнут на кресте. Рассказывал, каким сексуальным извращёниям я подвергся, когда я был у них в плену. Потом я рассказывал различные жуткие истории, начиная от Юдифь и Брунгильды и кончая современностью. Разумеется, навешал всех собак на амазонок. Короче, когда я закончил, я и сам уже верил, что это они убили Кенни.

Когда я закончил, уже вечерело. Я был разочарован, во время моего монолога ни один из скелетов ни разу не пошевелился. Оставаться на погосте на ночь не имело смысла. Что ж, утро вечера мудренее – придется ещё одну ночь прокемарить в прибрежных камышах.

Когда взошла луна, я услышал какой-то скрип, как будто скрипят колёсики тележки. Я выглянул из камышей. Это шли они. Впереди шел скелет с простреленным черепом. Под мышкой в одной руке он нёс мою Марусю, а в другой руке – винтовку Мосина. Следом за ним шли ещё два скелета, тоже с винтовками. Шествие замыкал скелет обвешанный пулемётнми лентами, за собой он катил пулемет Максим. Похоже, они решительно настроились спасти рядового Марусю. Но как, каким образом, они что, планируют предпринять силовой прорыв?

Я вышел из камышей. Скелеты подошли ко мне, их командир протянул мне Марусю.

- Спасибо, мужики, за понимание, но зачем вы прихватили столько оружия? - спросил я.

Командир скелетов взял у меня Марусю, положил её на землю, сверху закатил на неё пулемет. Понятно – плавающая пулемётная точка.

- Мужики, спасибо вам конечно за поддержку, но я и один смогу спасти Марусю, я и один смогу отбуксировать её на тот берег.

Командир покрутил костяшкой пальца в дырочке виска своего черепа. И тут я понял, какая мысль терзала меня утром. Этот трансвестит, Красотка, сказал примерно следующее: «Уйти с базы можно только вплавь, и то, если ты - дайвер».

- Я понял тебя, брат! Подходы к базе окружены притопленными бонами с датчиками движения или чем-то в этом роде. При приближении к ним, сработают датчики. Тогда налетят амазонки на своих скутерах и наделают в нас дырок из автоматов, – сказал я. Скелеты утвердительно закивали.

И тут меня осенило! Что надо для дайвинга? Ласты, маска и баллон с воздухом. Ну, положим, ласты и маску мне взять негде, да они не так уж и обязательны. А баллон с воздухом у меня есть, я с нежностью посмотрел на Марусю.

- Вот что, мужики, ваш план с пулеметом, безусловно, хорош. Но у него есть определённый минус. Когда начнется пальба, Маруся может пострадать от случайной пули. У меня есть план получше. Можно переправить Марусю по дну озера, если нагрузить её камнями. Пусть сработают датчики – «прискачут» амазонки, но никого не увидят. Я сам готов под водой стабилизировать Марусю, чтобы она случайно не всплыла. Кроме того, в случае необходимости, я смогу стравить лишний воздух. Но мне нужен доброволец, который дотолкает Марусю до берега.

Все четыре скелета сделали шаг вперед.

- Нет, нет, мужики, мне нужен только один. К тому же, у вас троих, черепа целые, и, я боюсь, у них будет положительная плавучесть.

Три скелета сделали шаг назад.

- Вот и отлично, мне ещё понадобятся пулемётные ленты, – сказал я. Пулеметчик снял с себя ленты и протянул их мне.

Я начал готовиться. Я скинул с себя монашескую рясу и облачил в неё Марусю. Потом я насобирал булыжников и натолкал их ей за пазуху. Чтобы булыжники случайно не выпали, я обмотал Марусю пулемётными лентами. Испытав Субмарину в озере, я убрал пару булыжников, добившись нулевой плавучести. Сделав из поясной веревки рясы петлю, я накинул её на голову Маруси. Вручив конец верёвки командиру скелетов, я вышел на берег и отдал честь остающимся скелетам. Те козырнули в ответ. В этот момент я почувствовал себя японским пловцом - камикадзе.

- Банзай! – скомандовал я своему напарнику. Оседлав Марусю, я приложился к её соску. Да нет! К воздушному соску!

Парни, не буду рассказывать, как я проплыл под водой пол-озера. Во-первых, была ночь, и глаз я не открывал, а во-вторых, мне было страшно. Больше ничего не помню. Помню только, что когда я вынырнул, от страха у меня свело челюсть, я долго не мог отцепиться от Маруськиного соска. Помню так же, как скелет, прежде чем уйти, трогательно попрощался с подкачанной мной Марусей. Я же с Марусей не расставался ещё две недели, пока не добрался до Затона.

Вот так-то вот, парни! Уважайте правила Зоны, тогда и нежить, может так статься, поможет вам в Зоне выжить!

 

 

Искушение

 

Парни, вы спрашиваете, верую ли я в бога? Разумеется! Я такое в Зоне видел, что теперь уже верую!

Что? Нет, его Самого я в Зоне не видел. Но он есть, потому что я видел его архангела и самого Искусителя!

Нет, не каких-то там маленьких зеленых чертей, или их удельных князьков, этих я видел и раньше. Я видел самого Сатанаила! Поэтому, выходя в Зону, я всегда осеняю себя крестным знамением и шепчу молитву: «Господи, не введи во искушение, но избави мя от Лукавого».

Ну, положим, от Лукавого в зоне никуда не деться – все под ним ходим. А вот с искушением каждый сталкер справляется сам, как может.

В тот раз всё начиналось как нельзя лучше. Я возвращался на базу Долга с полным рюкзаком хабара. Пройдя блок пост, я свернул в заросли кустарника. Губа свистела – идти обычным кружным путём через ангары, терпелки не хватило. Вижу, впереди продирается через кусты сталкер. Ага, ещё у одного трубы горят! Вдруг, вижу на кусте остался висеть поясной мешочек для гаек. Ладно, прихватил его с собой, засунув его в карман – отдам в Баре. В Баре я, конечно же, про мешочек забыл.

Вспомнил я о нем только спустя неделю, случайно найдя мешочек в кармане куртки. Оглядел бар – сталкера потерявшего мешочек уже не было. Что ж – гайка в зоне идет по цене патрона к калашу – та же валюта. Не выбрасывать же? Ссыпал гайки в свой мешочек. Кроме гаек в мешочке ещё была папиросная коробочка. А в коробочке - три листочка папиросной бумаги с картами. На двух картах были указаны схроны с артефактами в Мертвом городе и Кладбище автомобилей, а на третьей отмечен «Исполнитель желаний» в подземных помещениях Саркофага. Это было искушение. Нет, «Исполнитель желаний», или «Монолит», меня совершенно не интересовал. Схрон в Мертвом городе – это тоже для адреналинщиков от сталкеров. А вот схрон на Кладбище автомобилей перед Мёртвым городом – это было настоящим искушением. Место тихое, безлюдное. Кроме того, у меня есть знакомцы среди монолитовцев, и я был уверен, они меня пропустят на Кладбище. Меня смущали сами карты. Сравнил их со своими. Пожалуй, не хуже моих, а по количеству отмеченных аномалий даже лучше. Вот когда меня посетил страх в первый раз – такие карты могли принадлежать только Страннику.

Тс-с! Парень, потише! Кто про Странников в голос спрашивает, тот долго не живет! И кто рассказывает – тоже! Но вам, балбесам, я всё же расскажу. Кто же ещё научит вас уму-разуму, если не я? Садитесь ближе, слухайте и не перебивайте - два раза повторять не буду.

Так вот, Странники – это клан такой. С виду и по повадкам – это простые вольные сталкеры. Врагов у них нет, везде у них приятели и знакомцы, поговаривают, что и среди мутантов тоже. Только, вот, и друзей у них нет – устав клана не дозволяет. Сами-то они ни у кого помощи не просят, но и помощи от них не жди – будешь подыхать в зоне, пройдут мимо. Устав у них такой – оказать помощь одному, значит, навредить кому-то другому. Пацифисты, иху мать! Сами они зазря никого не убивают и не шпионят в пользу группировок зоны, потому и ходят они по зоне везде, где хотят. Каждый из них – бирюк, волк-одиночка. Но вместе с тем, клан Странников – самый опасный клан в Зоне. Поговаривают, что собираются они вместе только по случаю смерти члена клана, на сороковой день. Там же решают, виновен ли кто в смерти члена клана. Если решат, что кто-то виновен, прямо или косвенно, то смерть этого человека неотвратима. Ещё они не любят сплетен о Клане, пресекают их самым радикальным образом. Вы понимаете каким? Тем самым нагоняют ещё больше страху. Сволота, одним словом!

Теперь вы понимаете, парни, почему я испугался – умыкнуть карты у Странника, пусть и не нарочно – это же смертный грех по понятиям Странников. Мне бы карты сжечь, а гайки выбросить, причём все, не разбираясь, где чьи, но искушение картами было слишком велико. И я с ним не справился.

Блок-пост монолитовцев я прошел без осложнений: шмон, зиндан, установление личности. Ну, всё как обычно. Ночь провел у костров монолитовцев, послушал последние сплетни. Отметил, что монолитовцы встревожены. Прошел слух, что в Саркофаге завелся черт, да не простой, а сам Сатанаил. Будто бы бродит он по Саркофагу под видом Черного монаха. Предлагает забредшим в Саркофаг сталкерам исполнить любое желание, за бессмертную душу, разумеется. Мысленно я тогда над ними посмеялся – байка-то старая, я её помню ещё в пересказе Пушкина. Как какого Пушкина? Парни, вы откуда, из России? Понятно, учились по новой школьной программе! Парни, про Пушкина я расскажу вам обязательно, но только в следующий раз, сегодня я рассказываю об искушении.

К Кладбищу автомобилей я вышел на рассвете. Вы бывали на Кладбище? Нет? Тогда представьте: километр брошенных автомобилей в несколько рядов. Все они принимали участие в ликвидации первой Чернобыльской аварии и строительстве Саркофага. Хватанули столько радиации, что фонят до сих пор. Шастать по кладбищу – это искать приключения на свои яйца, в прямом смысле!

Ну вот, решил сразу к схрону не соваться, а вначале понаблюдать за Кладбищем. Устроился на пригорке, достал бинокль, наблюдаю. Вижу, среди машин мечется химера.

Кто такая химера? Тварь такая, порождение зоны. Размером чуть больше собаки. Название своё она получила за уникальную способность создавать завесу из воздушных переливающихся всеми цветами радуги пузырьков, наподобие мыльных. Химера бешено мечется в своей завесе, а так как пузырьки искажают зрительную перспективу, то кажется, что химера в завесе не одна и много крупнее, чем на самом деле.

Что? Из чего химера делает пузырьки? Не знаю, некоторые сталкеры полагают, что из собственной мочи. Кроме того, химера умеет телекинетически подхватывать предметы и довольно точно метать их в цель. Какие предметы? Ящики, ведра, бидоны. Сами понимаете – получить бидоном по башке – обидно, досадно, но ладно.

Так вот, убить химеру на открытом пространстве довольно трудно, но можно. Только вот зачем? Толку от неё – шерсти клок. Поэтому я решил подождать, пусть химера отбесится и отвалит по своим химерским делам, вот тогда-то я к схрону и подберусь. Лежу, наблюдаю. Неожиданно понимаю, химеру кто-то потревожил, её бесит самый крайний УАЗик на Кладбище автомобилей, именно в него она швыряет пустые канистры. А УАЗик стоит возле автокрана, в кабине которого, согласно карте Странника, и оборудован схрон с артефактами.

Вот так дела! Похоже, в брошенном УАЗике кто-то прячется. Хотя, какой он брошенный – в отличие от остальных машин на Кладбище, у этого резина целая. Спасибо химере - предупредила, иначе бы я угодил в ловушку. Выходит, Странник, обнаружив пропажу карт, решил, что его обокрали, срезали в Баре мешочек с картами. И он устроил засаду на «грабителя». Однако сидеть в засаде, на радиоактивном Кладбище, мог только полный отморозок. У меня пересохло в глотке.

Я достал фляжку и сделал глоток. Пора уносить ноги, пока меня не заметили. Отхлебнуть второй раз из фляжки я не успел – пуля выбила её у меня из руки, фляжка покатилась вниз по косогору.

«А это ещё кто на меня охотится?» - подумал я, нырнув с косогора вниз головой, вслед за фляжкой.

«Какая разница, дурья башка? - зло выкрикнул я себе, - Не о том думаешь! Ты лучше думай, что делать дальше? Впереди засада, а сзади снайпер! И ещё эта химера с её завесой»!

Приятно поговорить с умным человеком. Тут тебе и разумная критика, и полный расклад обстановки, и ценное предложение. Не ввязываясь в дальнейшую дискуссию, я бросился прямо на химеру. Химера шарахнулась в сторону, а я проскочил через её завесу.

Я бежал вдоль машин Кладбища, петляя как заяц. Вслед за мной неслась разъяренная химера, обстреливая меня пустой канистрой. Пускай обстреливает, главное, чтобы она бежала за мной. Пока она бежит за мной, её завеса прикрывает и меня.

К первой пятиэтажке Мертвого города я подбежал на последнем издыхании, а ноги уже подкашивались. Но я нашел в себе силы, нырнул в подъезд и сходу вбежал на второй этаж. Прижавшись к стене спиной, выставил перед собой калаш. Химера преследовавшая меня всё Кладбище, в подъезд не пошла – понимала, сволочь, что в узком лестничном пролете у неё с её канистрой никаких шансов против моего калаша. Вот и ладненько, пусть уходит – я не кровожадный.

Отдышавшись, я разулыбался – надо же, выкрутился из такой смертельно опасной ситуации. И при помощи чего? При помощи пузырьковой завесы из мочи химеры, говоря по научному – из урины! Фляжку жаль, сейчас бы попить и умыться. Ну, да ничего, передохну, выберусь из Мертвого города, найду источник с водой. Тогда уж и напьюсь вдосталь и смою урину. Впрочем, раз уж я попал в Мертвый город, может проверить второй схрон, отмеченный на карте Странника?

Из радужных мечтаний о чистой и холодной воде и богатом схроне, меня вырвал какой-то странный звук. Я выглянул в окно - с Кладбища выехал давешний УАЗик и свернул к дому, в котором я скрывался. Вот же мстительные гады, никак не оставят меня в покое! Да будь они хоть трижды Странники, им меня из этой коробки не выкурить. Они у меня сами будут урину пить и гуаной закусывать. Я поменял рожок, поставил с бронебойными патронами, достал гранату и загнал её в подствольник.

Как только УАЗик продрался через кусты детской площадки, я высунулся из окна и влепил гранату ему между передних колёс, аккурат под днище. От взрыва УАЗик подбросило на полметра от земли и его заволокло дымом. Когда дым расселся, я не поверил своим глазам, - УАЗик стоял на четырех колёсах, целый и невредимый. Я переключил калаш и дал очередь бронебойными по лобовому стеклу УАЗика. Результат тот же – тонированные стёкла остались целы. А когда двигатель машины снова заурчал и он стронулся с места, я чуть не удивился!

Парни, удивиться в Зоне – это почти наверняка умереть! В Зоне можно удивляться только задним умом. Так вот, пока мой задний ум удивлялся: «Почему с виду обычный УАЗик оказался бронированным?», передний ум уже отдал команду ногам. Я проскочил несколько комнат и спрыгнул с балкона второго этажа с противоположной стороны дома.

Я бежал к Саркофагу. А куда ещё было податься? На Кладбище - снайпер и химера. Мертвый город Странникам – дом родной! Оставалась последняя надежда - проскочить Саркофаг по подземным помещениям и уйти по обводному каналу минуя Кладбище.

Добежав до Саркофага, я оглянулся. По бетонной дороге к Саркофагу пылил УАЗик. Паскуды, Странники, как они меня вычисляют, ведь мой ПДА давно отключен?

Жучок, ну, конечно же, жучок! Где? Да в одной из гаек! Надо было их выбросить. Как глупо погибать из-за своей мелочной жадности!

Сорвав с себя  мешочек с гайками, я раскрутил его и постарался забросить как можно дальше. Протиснувшись в щель между покосившимися плитами Саркофага, я приготовился ждать ход дальнейших событий. Пусть УАЗик у этих сволочей и бронированный, но чтобы достать меня, им придется из него выйти.

УАЗик остановился за триста метров от Саркофага. Из УАЗика никто не выходил. Ничего, подождем, твою мать! И тут, УАЗик начал менять цвет и форму. Не прошло и трех минут как перед Саркофагом стоял трехметровый четырехрукий робот-трансформер серебристо-белого цвета. Инопланетяне, мать их ети! Всё же подловили меня в Зоне! Теперь они мне всё припомнят: и украденный бластер, и слитое топливо с их глайдера, и сбитую летающую тарелку.

- Э-эх! – горестно выдохнул я, - Зря я загнал бластер ученым, сейчас бы он мне очень пригодился.

Однако эти Клингонцы вконец оборзели – используют уже и боевых роботов-трансформеров против мирного населения Зоны. Беспокоила мысль, что эта громадина сможет, учитывая способность к трансформации, протиснуться в щель вслед за мной. Я скинул рюкзак и стал лихорадочно собирать мину. Собрав её, я, недолго думая, поставил её на неизвлекаемость.

Закончив с миной, я глянул в сторону робота. А робот продолжал трансформироваться. Плечевые суставы верхней пары рук заехали ему за спину, руки удлинилась и оперились. Что задумал этот «стрекозел», зачем ему крылья?

То, что робот думал головой, в отличие от меня, я понял уже через несколько секунд. Заработали реактивные двигатели, и робот, высоко поднявшись в воздух, спланировал куда-то на крышу саркофага. Теперь он проникнет в Саркофаг через крышу и по внутренним помещениям доберется до меня. Я сам устроил себе ловушку, поставив мину на неизвлекаемость.

Мысли мои бешено неслись по кругу, не находя выхода. От безысходности  у меня начало рябить в глазах. Я закрыл глаза и увидел карту лабиринта подземных помещений Саркофага - задний мозг на этот раз сработал лучше переднего. Кроме самого лабиринта я ещё увидел, что по лабиринту мечется «колобок», пытаясь найти выход. Господи, прямо как в компьютерной игре «Пакман»! А «колобок», ищущий выход на «следующий уровень» - это я! Не хватает только «кусак». Впрочем, одна «кусака» есть, она пока не в лабиринте, она тоже ищет проход ко мне, но с крыши Саркофага через череду разрушенных помещений станции.

Есть, есть выход из подземного лабиринта! Мой задний мозг отыскал выход, даже два! Я вытряхнул содержимое рюкзака и стал рассовывать по карманам разгрузки рожки с патронами и гранаты. Нацепив прибор ночного видения и кинув всё остальное, я бросился ко входу в служебные подземные помещения.

Вариантов прохождения лабиринта было два – короткий и длинный. «Длинный» - по общим оценкам был предпочтительней, он шел вдоль периметра лабиринта. «Короткий» - через центральное помещение лабиринта и проходил рядом с комнатой, отмеченной как «Исполнитель желаний». Но в центральном помещении имелся провал из реакторного зала станции, о чем свидетельствовал значок на карте - «Повышенная Радиация». Я убедил себя, что «короткий» вариант - короче, хотя понимал, что на самом деле мне до смерти хочется взглянуть хоть одним глазком на «Исполнитель желаний».

Я бежал по лабиринту, а мысли мои уже были в конце обводного канала. Я представлял себе, как я выйду к Припяти, как упаду лицом в воду реки, как буду жадно хлебать воду.

Наконец, я вбежал в центральный зал лабиринта и остановился перед комнатой с «Исполнителем желаний». Датчик радиации с капризного попискивания перешел на нервный визг, но я его не слушал. Я заглянул в комнату и остолбенел! У противоположной от входа стены стоял Сатуратор, аппарат по производству газированной воды. Лампочка за стеклом аппарата светилась, сам аппарат работал, мелко вздрагивая от работающего внутри компрессора холодильника. Запотевший граненый стакан как бы манил: «Нажми на кнопку, и ты получишь результат». Я, загипнотизированный стаканом, как лягушка под взглядом змеи, стал медленно приближаться к сатуратору.

- Стой, нельзя! – крикнул я себе, - Некоторые монолитовцы называют «Монолит» «Исполнителем ПОСЛЕДНЕГО желания»! У тебя есть ещё желания, кроме стакана газировки?

С трудом мне удалось отвернуться от сатуратора. Я нехотя пошел к выходу из комнаты в центральный зал. Уже выйдя в зал, я увидел Черного монаха, выходящего из бокового прохода. Конечно, в зелёном цвете прибора ночного видения я увидел только силуэт и горящие под капюшоном глаза, но я понял – это и есть Черный монах. От ужаса я закрыл глаза, на карте лабиринта появилась «кусака»!

«Всё, поздно пить боржоми!» – без всякой надежды на успех, я, чисто автоматически, передернул затвор калаша.

«Беги, дурак, может быть, ещё успеешь!» - возразило мне второе я.

Я бросился бежать к выходу из лабиринта. До бокового прохода я не добежал всего метр, когда телекинетический удар шибанул меня в спину. Я пролетел по воздуху метров пять, ударился о стену, и, как тряпичная кукла, сполз на пол.

«Хана мне! Похоже, моя бессмертная душа этому чёрту и даром не нать!» – я безучастно остался сидеть возле стены.

Тормозные дюзы робота подняли облако пепла и пыли. Он опустился передо мной, лицом он был обращен к монаху. Крылья робота были  подняты вверх и  слегка наклонены вперед, перья крыльев были растопырены, образуя как бы зонтик. От телекинетического удара монаха крылья робота заметно дрогнули, но сам робот не шелохнулся. Похоже, крылья роботу были нужны не столько для полёта, сколько для создания энергетического щита перед ним. Сразу после удара перья крыльев робота сложились, он, слегка повернувшись, ухватил меня  правой клешнёй за шиворот и легко оторвал от земли. Торс робота резко крутанулся на триста шестьдесят градусов, я описал в воздухе круг. В конце круга робот разжал свою клешню, и я полетел в тот коридор, до которого я не добежал минутой раньше. При падении я сгруппировался и развернулся. Посмотрел на робота, перья его крыльев снова были расправлены. Раздался жуткий рёв, -  это монах выразил то ли свой гнев, то ли разочарование. Монах нанес новый более мощный удар по роботу, робота качнуло, но не более. Монах, осознав свою немощность перед роботом, попытался, пятясь, отступить, но робот стал описывать полукруг, вернее, я бы сказал, спираль, вокруг монаха. Монах стал наносить непрерывные удары по роботу. Робот вздрагивал, но неумолимо приближался к монаху. В руке робота зажегся полутораметровый световой меч.

Я сидел и пялился на этот танец неминуемой смерти. Похоже, робот за мной не охотится, а защищает, по крайней мере, сейчас. Монах ко мне потерял всякий интерес. Казалось, что он обо мне совсем забыл, всё его внимание было направлено на робота. И вот уже монах оказался ко мне спиной.

Не осознавая своих действий, я поднял свой калаш и всадил Черному монаху в спину гранату из подствольника. Монах пошатнулся, но не упал. Капюшон с него сорвало, монах стал разворачиваться в мою сторону. Увидев его лицо, я понял – это контроллер, мутанское исчадье Зоны. Однажды мне повезло, я завалил из базуки одного такого в катакомбах Агропрома. Я навсегда запомнил эту мерзкую рожу.

Меня прошиб холодный пот – да, в тот раз мне повезло, но сейчас у меня нет базуки. Он меня убьет!

Вдруг я увидел, что робот подскочил к контроллеру сзади и всадил ему в спину свой меч. Контроллер глупо уставился на кончик светового лезвия, торчащего у него из груди.

Тут из комнаты «Исполнителя желаний» раздался ещё более страшный рев. Волосы на голове у меня встали дыбом. Мне подумалось - это кричал сатуратор, больше там кричать было некому. Господи, что же тут такое творится, может и сатуратор вступит в битву с роботом? Что вытворяет УАЗик-трансформер, я уже видел. Черт его знает, какими возможностями располагает рассерженный сатуратор. Я вскочил на ноги и бросился наутек.

Вот, парни, такая доподлинная история приключилась со мной в Зоне. Как тут не уверуешь в бога?

Что, причем тут бог? Парни, я изложил только голые факты, не высказывая своего отношения к ним. Так что, вы всё решайте для себя сами. Но если вы спросите мое мнение, я вам его скажу. Никакого Странника не было, это Лукавый меня искушал, это он подбросил мне карты. Это он  выбил у меня из руки фляжку, а потом с помощью химеры гнал меня в Мертвый город. Это он в образе сатуратора искушал меня в Саркофаге.

Что? Да, и Клингонского робота-трансформера тоже не было. Это был архангел Михаил. Он защищал меня от происков Дьявола. Просто, чтобы не пугать меня, он принял облик, более понятный современному человеку.

 

 

Экзорцизм

 

Парни, люди в Зоне предпочитают хапать не думая всё, до чего могут дотянуться их жадные руки. А столкнувшись с «необъяснимым» и загнав себя в тупик, обращаются ко мне – Бабай, помоги!

В тот раз ко мне обратилась Ганза. Ганза – это союз вольных торговцев Зоны. Ганза держит в Зоне несколько «вольных городов», «торговых домов» или зон  свободной торговли. То, что нельзя купить у барыг в группировках зоны, можно запросто купить у ганзейцев, были бы деньги. И продать там можно всё, Ганзу не интересует происхождение товара. Кроме того, Ганза ставит своё клеймо на проданный товар, так что, за определённый процент, любая краденая вещь становится законно приобретённой. А ещё Ганза славится своими оружейниками – любой ремонт или модификация всего, чего угодно.

Так вот, ко мне обратились Тамплиеры. Тамплиерами или Храмовниками их называют потому, что свой «город» они держат в монастырском храме посередь болот. Самого монастыря давно уже нет, от него остались только подземные катакомбы с монашескими кельями, да монастырская каменная церковь с колокольней.

Тамплиеры считаются самыми богатыми купцами ганзейского союза. Считались, пока Тамплиерам не пришлось покинуть свой «город». А это потеря репутации, какие, к чертям собачим, они Тамплиеры, если у них теперь нет своего Тампля.

Итак, Тамплиеры обратились ко мне, что бы я, как специалист по «паранормальным явлениям» Зоны, разрулил ситуацию, а именно – вернул им их «город». Ни больше, ни меньше! Когда я спросил о причинах, заставивших их покинуть свою церковь, они ответили, мол, в церкви завелись черти. Но это же - полный бред и абсурд!

Что? Нет, я человек глубоко верующий, а чертей я вообще видел воочию. Абсурд заключается в том, что черти не могут ступить на освященную землю. А любой храм проходит обряд освящения и обратного хода этот обряд не имеет. Ну, положим, упыри и вурдалаки или, там, нежить всякая могут под покровом ночи проникнуть в храм, но черти – никогда! Случись такое, тут же отряд ангельского спецназа во главе с Михаилом архангелом, восстановил бы «статус-кво». Правда, в истории Христианства были случаи, когда торговцы изгонялись из храма, но изгонялись они людьми, а не чертями.

Так что, рассуждая здраво - черти и в данном случае ни при чём. Хотя исключать возможность того, что черти придумали какую-нибудь новую каверзу, было нельзя, я всё же согласился попытаться их «изгнать».

К болотам я вышел под вечер. Стойбище Тамплиеров представляло собой жалкое зрелище. Некогда богатые и гордые торговцы ютились в покосившихся избах Рыбачьего хутора. Судя по выставленной охране вокруг хутора, они были сильно напуганы. Беспокойство и страх Тамплиеров передались и мне, поэтому никаких активных действий на ночь, глядя, я предпринимать не стал. Несмотря на нетерпение и щедрые посулы верховного магистра Тамплиеров, я демонстративно достал спальник и устроился у костра, заявив, что изгнание бесов - дело непростое и хлопотное, требует тщательной подготовки и может затянуться на недели.

Ночью я посидел у костров, послушал жуткие истории о ночных нападениях чертей на храм. Понятное дело, у страха глаза велики – все рассказы различались как числом, так и размером нападавших. Но во всех рассказах фигурировали именно черти. На массовый психоз или галлюцинацию это было не похоже. Отметил один любопытный факт - хотя пострадавших от нападений ганзейцев и сталкеров было много, но погибло всего два сталкера, и пропал один охранник.

Неожиданно у одного из костров я увидел, сидящее на бревне, чуть в сторонке от людей, привидение в образе сталкера. Дар у меня такой - я могу их видеть, не только когда они этого хотят. Встретившись взглядом с привидением, я быстро отвел глаза и даже, поднявшись, перешел к другому костру. Все эти полтергейсты очень привязчивы, и у каждого какая-нибудь проблема. Если привидение поймет, что ты можешь с ним общаться напрямую, без медиума, то оно вцепится в тебя как клещ, будет нудеть, канючить и всячески отравлять твою жизнь, пока ты не решишь его проблему.

Подсев к другому костру, я достал сигарету и зажигалку. Краем глаза заметил, что привидение уселось рядом. Четыре раза чиркал зажигалкой, но прикурить так и не смог – привидение задувало пламя зажигалки. Не выражая эмоций по поводу нахального поведения привидения, я спокойно убрал зажигалку и прикурил от ветки из костра.

- Эй, сталкер, как там тебя бишь, Бабай, отойдем, поговорить надо, - нарочито нагло прошептало мне на ухо привидение.

«Ага, щас!» - я и ухом не повел. Достав фляжку с самогонкой, я невозмутимо отхлебнул из неё и пустил её по кругу, включившись в общий разговор. Через час, после ряда провокаций, привидение, осознав, что оно на мой счет, должно быть, ошиблось, наконец-то от меня отстало. Вот и славненько, можно идти спокойно спать.

Утром спозаранку, пристроив свои вещички у одного из Тамплиеров, я пошел к церкви. Через час я подошел к церковному погосту. Перемахнув через низкую оградку погоста, я направился к храму. Бывая в этом храме, я не переставал удивляться прочности столетней постройки. Все кирпичи от фундамента до цоколя колокольни целые, не изъеденные солью или лишайником. Раствор между кирпичами мало уступает по прочности кирпичу. Говорят, что раствор замешивали на яичном белке, а между каждым третьим слоем кирпичей, раствор переложен берестой. Храм пережил две мировых войны и одну гражданскую, и, в отличие от Саркофага, я думаю, он спокойно простоит ещё сотню лет.

Первое, что бросилось в глаза при подходе к храму - это разбитый вдрызг дизель-генератор. Господи, кто мог совершить такое кощунство? Я начал сомневаться, только полные отморозки могли решиться уничтожить в Зоне электростанцию. Дело действительно нечисто!

Зашел в храм. В храме царил полный разгром - всё, что только можно было сломать, было сломано. Лампы разбиты, провода из штукатурки стен выдернуты, столы и стулья повалены, у многих стульев выломаны ножки. Отметил, что мраморный пол храма усеян гильзами от патронов. Похоже, Тамплиеры беспорядочно отстреливались от нападавших. Только вот обломки мебели лежат поверх гильз. Выходит, разгром храма произошел уже после того, как Тамплиеры его покинули. Какой-то бессмысленный вандализм!

Обошел весь храм и даже слазил на колокольню. Естественно, никаких следов пребывания в храме чертей я не нашел. Напротив, кое-где в углах я заметил кучи дерьма. Конечно, от чертей можно ожидать любой пакости, но вот чтобы черти срали – о таком я никогда не слышал.

Пошатавшись по храму и ничего не придумав, я вернулся в Рыбачий хутор. Пообедав, я завалился спать – изгнанием бесов придется заниматься ночью.

Когда стемнело, я вернулся в храм. Начал готовиться. Первым делом расчистил центр храма. Боковые крылосы, оставив себе узкий проход для отступления, завалил поломанной мебелью. То, что отступать придется, я был совершенно уверен – первая ночь была разведочной, надо было понять, с кем предстоит иметь дело.

Парни, я человек верующий, но не религиозный. В бога-то я верю, но вот в способностях бога понять и помочь – сильно сомневаюсь. Нет, ну конечно, если речь идет о спасении бессмертной души и в деле замешаны черти, то да! Но всё дело в том, что моя бессмертная душа обитает в моем бренном теле, которое мне очень дорого, несмотря на все его вредные и грешные привычки. В отношении своего собственного тела я законченный атеист. Именно поэтому я так тщательно расчистил себе проход для отхода.

Расставив по всему периметру храма свечи, я их зажег. Разместил несколько беспроводных камер видеонаблюдения. В центре храма на мраморном полу мелом нарисовал Святой круг, так, на всякий случай. Установив в круг пюпитр, водрузил на него свой ноутбук, настроил запись на него картинок с камер. Подправив камеры, я ещё раз всё перепроверил. Всё было готово к экзорцизму.

Выведя на экран ноутбука псалтырь, я начал распевать псалмы на старославянском. В старославянском я не силен, так что некоторые слова я проглатывал или пропускал, заменяя их мычанием. Голос мой, благодаря отличной акустике, заполнил весь храм. Гулкое эхо гуляло под сводами храма.

Что? Как псалмы могут помочь в изгнании бесов? Да, никак! Мне надо было как-то расшевелить этих гадов. И кроме того, псалмы я пел под запись камер, заказчик должен видеть проделанную работу, иначе у него могут возникнуть сомнения, когда придется расплачиваться.

Итак, я пел псалмы. То, что у меня напрочь отсутствует музыкальный слух, меня нисколько не смущало. Чем хуже – тем лучше. По углам храма началось какое-то шуршание и недовольное пыхтение. Ага, начинается! Я зажал пальцами нос и начал противно гнусавить. Ропот чертей усилился. Неожиданно, разом, над баррикадами показались какие-то мелкие твари. Со всех сторон в меня полетели обломки мебели, куски штукатурки и, судя по запаху, дерьмо. Дело сделано – черти засветились! Захлопнув ноутбук и прижав его к груди, я бросился по проходу прочь из храма. Перед самым выходом из храма стоял призрак и беззвучно хохотал. Не знаю, что его развеселило, то ли мои вокальные экзерсисы, то ли теплый прием, оказанный мне слушателями? Не забивая себе голову этим вопросом, я пробежал сквозь призрака.

Утром в избе верховного магистра мы рассматривали записи с камер видеонаблюдения. Инфракрасные камеры зафиксировали жуткие в своей мерзости создания. Какие-то ожившие страхи из кошмарных снов. Рост – примерно шестьдесят сантиметров. Головы крупные, непропорционально большие. Огромные обвислые, как у спаниелей, уши. Глаза круглые, желто-оранжевые со зрачками, как у змеи. Рты – от уха до уха с острыми,  как у пираньи, зубами. Тела чешуйчато-волосатые. Цвет шерсти - от зеленого до темно-коричневого.

Кто это были такие, я не знал. Но судя по тому, что господь Бог не вмешивался, и по наплевательскому отношению этих тварей к Святому кругу – это были не черти. Значит, крестный ход вокруг церкви и окропление святой водой не помогут. Предложение взорвать церковь к чертовой матери Тамплиеров не устраивало. Во-первых, разрушить такое прочное строение очень сложно, а во-вторых, храм Храмовникам нужен самим.

- Магистр, пол в храме усеян стреляными гильзами, были ли потери среди нападавших? – спросил я.

- Да в том-то и дело, что нет. Ни убитых, ни раненых! Очень шустрые твари!

- А каким они оружием пользуются?

- В основном - праща, очень точно мечут камни, сволочи, - ответил магистр и, скривившись, почесал голову.

Да что же такое тут творится? Человек, этот венец творения, вооруженный до зубов, побит каменьями, как последняя собака!

- Магистр, а ваши потери?

- На вторую ночь после первого нападения эти твари вырезали блокпост на погосте. Точнее, одному сталкеру перерезали глотку, а второму размозжили голову каменным надгробием, мы его потом с трудом опознали по куртке. А ещё одного из этого блокпоста, нашего охранника, эти черти утащили. Что с ним стало – неизвестно, мы его потом так и не нашли.

- Магистр, а сигнализацию, датчики движения и прочую охранную технику вы не пробовали?

- Да всё мы пробовали, ничего не помогает! Эти демоны всё равно прорываются в храм. Причем, как из ниоткуда, как из другого измерения! – в сердцах ответил магистр.

Заявление магистра о «демонах из другого измерения» меня сильно обеспокоило. Одно дело, если магистр выразился фигурально, и совсем другое, если дело обстоит именно так, как он сказал. Как бороться с «демонами из других измерений» я не знал, поэтому взял тайм-аут на сутки, чтобы хорошенько всё обдумать.

Целый день я слонялся возле церкви, обдумывая сложившуюся ситуацию. Очевидно, что без вмешательства инопланетян не обошлось. Прокололи, паскуды, дыру в пространственно-временном континууме, а заделать поленились. И теперь через эту дыру, как через портал, на Землю лезет всякая хрень из других измерений. Чёртов портал, как его закрыть?

Что делать, и кто виноват? Ну, положим, кто виноват - ясно, а вот вопрос: «Что делать?» - оставался открытым. Чтобы изгнать демонов, нужен союзник, причем, с той стороны измерений. А где же его взять? Устыдить инопланетян, мол, нашкодили, так извольте прибрать за собой?

Что? Видел ли я в Зоне инопланетян? Парень, я сбивал их летающие тарелки, настолько они меня достали!

Так вот, обращаться к инопланетянам мне не хотелось, уж очень у меня с ними непростые отношения. Ничего так больше не придумав, я вернулся к Тамплиерам в Рыбачий хутор.

Вечером, сидя возле костра, я вновь увидел призрака. И тут меня осенило – вот он, союзник против демонов. Пусть он не из их измерения, но уже и не из нашего, это точно! Я еле сдержался, чтобы не подскочить и броситься к призраку, но вовремя сдержался, привидения - «народ» ушлый, дашь слабину – на шею сядут. Я просто подмигнул призраку и кивнул головой, мол, отойдем. Поднялся и пошел за избы хутора.

- Зёма, что ты тут всё крутишься? Шел бы ты к богу в рай, или куда ещё. Чего тебе тут надо? - спросил я призрака.

- Слышь, Бабай, застрял я в этом мире. Помоги найти того, кто меня зарезал. Глядишь, я тогда и сдвинусь отсюда.

- Вот, значит, как - ты тот самый сталкер, которому демоны перерезали глотку.

- Кто, Магваи? Нет, они тут ни при чем. Меня зарезал человек, я помню его сильную руку, зажимающую мне рот, - ответил призрак.

- Подожди, подожди. Как ты назвал демонов?

- Магваи или «злые духи». Так ты мне поможешь? Если ты мне поможешь, я подскажу, как избавиться от Магваев.

- Хорошо. Расскажи, за что тебя убили?

- Не знаю. Я думаю из-за кредитных карточек. Месяц назад в районе лепрозория разбился вертолет с английскими журналистами. Вот я и решил сходить, посмотреть, чем там можно поживиться.

- Ну ты и отчаянный! Заброшенный лепрозорий – это дважды проклятое место в Зоне! - не удержался я от замечания.

- Был отчаянный, теперь посмотри, что со мной стало! Так вот, вертолёт я отыскал. Только в нём были, судя по амуниции и оружию, кто угодно, но не журналисты. Мне повезло, в рюкзаке одного «журналиста» я нашел артефакт «Золотая рыбка», десяток пластиковых карточек и записную книжечку с пин-кодами. Но на этом моё везение кончилось. Уже  возвращаясь из лепрозория, я нарвался на Магваев. Отстреливаясь, я от них ушел. Думал, что ушел! Магваи пришли за мной к Тамплиерам.

- Ты хочешь сказать, что кредитки принадлежали Магваям? – спросил я.

- Нет, Магваям на кредитки плевать. Наверно, я кого-то их них подстрелил, они взбесились и теперь крушат всё подряд. Но дело не в Магваях. «Золотую рыбку» я загнал Тамплиерам. А как быть с кредитками, я не знал, просто зашил их в полы куртки. И тут я встретил своего старинного дружка. Я рассказал ему про кредитки, тот обещал помочь. А на следующий день нас с дружком убили. Наверно, кто-то из Тамплиеров нас подслушал. Вот я и хочу, чтобы ты помог мне узнать – кто.

- Хорошо, завтра утром мы проверим твое предположение о карточках, а там уж посмотрим, - ответил я.

- Бабай, а как ты это собираешься сделать? – спросил призрак.

- Зёма, завтра мы произведем эксгумацию твоего трупа и узнаем, остались ли карточки у тебя за подкладкой куртки.

- Мы? Бабай, может быть, ты сам? Мне бы не хотелось видеть моё мёртвое тело, -  попросил призрак.

- Ладно, всё равно помощи от тебя в этом деле никакой.

Утром, разузнав у Тамплиеров где похоронили сталкеров и прихватив лопату, я отправился на церковный погост. Когда я начал разрывать могилу, заметил, что призрак всё же пришел. Раскопав первый труп, я начал ощупывать полы его куртки.

- Бабай, оставь его, это не мой …, - сдавленно сказал призрак.

Раскопал второго. Полы его куртки были вспороты, карточек за подкладкой не было.

- Ты был прав насчёт карточек. Однако, не повезло вам с дружком, - сказал я призраку, разогнувшись.

- С дружком? Второго я не знаю, куртка на нем моего дружка, но это не он, – ответил призрак.

- Как это, не он? – изумился я.

- Посмотри, у него на груди наколка, церковь с двумя куполами, а у моего дружка было с тремя, как у меня, – сказал призрак.

- Да, Зёма, не повезло тебе с дружком!

- Бабай, ты что, не понял? Это не мой дружок!

- Это я понял и даже знаю кто это. Это охранник Тамплиеров, одетый в куртку твоего дружка. А сам твой «дружок» с кредитками уже далеко отсюда.

- Ты хочешь сказать … Нет, не может быть, он был мне как брат!

Я не стал больше ничего говорить, вылез из могилы и стал её закапывать. Призрак, молча, стоял возле могилы.

- Сука, я найду его и урою! – сказал призрак после того, как я закончил закапывать могилу.

В то, что призрак мог исполнить свою угрозу, я верил. Призраки хоть и бестелесные, но не такие уж и беспомощные. Сосредоточием воли призрак может не только задуть пламя зажигалки, но и, например, выдернуть чеку у гранаты или открыть газовою колонку и чиркнуть той же зажигалкой.

- Как ты его найдешь? Он может быть уже за периметром Зоны, - сказал я.

- Я его найду, я знаю его привычки, - уверенно сказал призрак, - Прощай, Бабай.

- Подожди, подожди! Зёма, а как же наш уговор? Ты же обещал  рассказать, как справиться со «Злыми духами».

- Бабай, «Магваи» - в переводе с мандаринского диалекта - «Злой дух», но они не духи, они рептилоиды и вполне материальны. В Англии их ещё называют Гремлинами. Они ненавидят всяческую технику и терпеть не могут свет и шум. Сделай их жизнь невыносимой, они сами уйдут из храма. Прощай! – сказал призрак и растаял в воздухе.

Гремлины, значит - не духи. Не выносят света и шума. Ясно, свечками и церковными псалмами, даже в моём исполнении, их не проймешь. Нужен «Тяжёлый металл» или «Треш». Жаль, что электрогенератор разбит. Ладно, будет им «Тяжёлый металл», в духовом исполнении!

Пошел на местную свалку. Подобрал ржавые канистры из-под бензина. Свинтил с брошенных автомобилей тормозные шлаги и перепускные клапана системы охлаждения. Вернулся  в Рыбачий хутор. Местные умельцы из принесённых мной железок сварганили потребную мне «газодинамическую» аппаратуру.

Вечером, когда стемнело, я был уже в церкви. Подсветил храм свечами, на пюпитр поставил керосиновую лампу. Из спецаппаратуры у меня с собой был огнетушитель и присоединенная к нему гибким шлангом модифицированная канистра. Разогрев публики я начал, как обычно, с распевания псалмов. А когда Гремлины показались над обломками мебели, рванул кран огнетушителя. Газ попал в канистру, сработал перепускной клапан. Канистра забилась в конвульсиях об мраморный пол. От звона и грохота заложило уши. И не только у меня, Гремлины не смогли бросить в меня ни одного камня, они стояли, зажав уши. Эффект от «Треша» получился потрясающий, жаль, газ в огнетушители быстро кончился. Я бросился вон из храма.

На следующую ночь я в экзорцизм решил добавить световых эффектов. Прикатил в церковь бочку с водой от газосварки. Загрузив её карбидом, присоединил к бочке канистру, в которой проделал несколько маленьких дырочек. Начал исполнять псалмы по памяти. Когда Гремлины зашевелились, я разбил об канистру керосиновую лампу и включил модифицированную «тарахтелку». Отбежав к выходу, наблюдал за звуко-пиро-техническим шоу канистры. В конце шоу, канистра чихнула и взорвалась, меня взрывом вышибло из храма. Пожалуй, с пиротехникой надо завязывать.

Третью ночь я планировал посвятить «Тяжелому металлу» - приволок в церковь кислородный баллон и две канистры. Но заниматься экзорцизмом в эту ночь уже не пришлось. В храме с белым прапором на баррикаде из мебели меня ждал парламентёр. Что ж, я не против переговоров.

Я поднял с пола ящик, установил его в центре храма и уселся на него. Керосиновую лампу поставил на пол чуть сбоку.

- Подходи, не боись, парламентёра я не трону! – сказал я Гремлину, закинув калаш за спину.

Гремлин спрыгнул с баррикады и подошел ко мне. Я молчал, спешить мне было некуда.

- Магваи требуют справедливости! Ваш человек убил нашего Кононга. Он должен умереть, отдайте его нам, тогда мы уйдем, - прорычал Гремлин неожиданно низким голосом.

Что ж, убийство Кононга, пусть и случайно – достаточно веская причина. Понятно, почему Гремлины озверели.

- Человек убивший вашего Кононга, уже мёртв. Могу показать его могилу.

- Нет, Магваи хотят видеть его труп.

Черт, придется второй раз за трое суток раскапывать могилу.

- Пошли, - подхватив с пола керосиновую лампу, я поднялся и двинулся к выходу из храма. На кладбище я нашарил в траве лопату, вручил лампу Гремлину и начал копать. Откопав труп, я вытащил его из могилы. Забрав у Гремлина лампу, я осветил покойнику лицо. Гремлин стал пристально его рассматривать.

- Ну? – нетерпеливо спросил я.

Гремлин свистнул, тут же возле трупа появилось ещё два Гремлина. Они тоже стали изучать лицо покойника, а один его даже понюхал. Интересно, что он собирался там вынюхать – труп уже заметно смердил. Наконец Гремлины распрямились.

- Магваи хотят забрать труп с собой, - сказал парламентер.

- Нет, на это я пойтить не могу! – категорически отрезал я.

Тут же вокруг могилы в темноте засветилось два десятка пар злых желтых глаз.

- Забирайте, - быстро согласился я.

Гремлины, как муравьи, набросились на труп. Они подняли его над головами и с улюлюканьем скрылись в ночи.

Вот так, парни, и закончилась та история. К чему я её вам рассказал? Ничто так дорого не обходится сталкеру, как собственная жадность, глупость и неумение выбирать друзей.

 

 

Конец