Дсюль мазурики все в гости ходили и зовут попадью на место: «Приди к нам в гости». И наказали ей дом и всё. Ну она и пошла нный раз. Пришла к ступеням, собаки на цепи болшии такии у их. Она взяла мякушку хлеба, пополам розломла и розбросила им. Оны и розбежались. Она и прошла по ступеням. Двери полы у их, она и в дом зашла к им; в чулан зашла к им, у их полный чулан золота. В другой зглянула, там серебра полно. Потом в подпол пришла, зглянула, там телес мёртвых полный подпол лежит накладеный. Она под кровать и села, уж видит, што беда. Тут вдруг наехали розбойники, привезли девицю. Посадили ю, самы начали вина пить; вина напились, поужинали, взяли девицю эту и зарезали. Взяли ю, розсекли всю, у ей был перстень именной, и этот пёрес слетел ей под кровать. Она взяла в корман себе пёрес и перстень этой девици, и потом ввели медведя оны эту кров лизать. Ну он кров эту вылизал всю. Ну, а там атаман на кровати лежит, гди попадья сидит под кроватью, на той кровати. Так уж, Господи, медведь цюет, што целовек лежит там, рвётця на ю, на попадью, а атаман-то думаэт, што на его. Атаман ска: «Выведите его к чёрту». Потом оны заснули, попадья и вышла, взяла мякушку, опеть собакам розбросила, да и ушла. Домой приходит, поутру выстала, и мазурик наехал, опять в гости пришол к ей. Попадья взяла, попа послала к десетнику и людей набрали, и сама его угощать стала, этого мазурика, а люди стоят под окошком, и потом ему и скажет этому мазурику: «Што как я ночесь во снях видела, быдто бы я этакой дорогой пошла». Ну он ска, этот мазурик: «Да, да тая дорога к нам и идёт». — «Прихожу, у вас дом большой горазно». Он ска: «Так и есь, што большой и есь». — «И у ступеней есь дви собаки на цепи». Ну, а мазурик ска: «Так, так, так и есь». — «И я бросила хлеба, и собаки розбежались». Мазурик ска: «Так, так, наши собаки так не пропустя». — «И быдто у вас дверь пола». Мазурик ска: «Так, так пола и водится у нас». — «И быдто бы у вас цюлан целый золота». — «Так, так, матушка, так и есь», — скаже. — «И другой серебра, и быдто у вас подполье полно мёртвых телес лежит». — «Што ты, матушка, нет!» — «И быдто бы вы привезли девицю, приехали, и быдто б вы эту девицю — поужинали, — эту девицю розрубили всю». — «Нет, нет, матушка, нет, што вы!» — «И быдто бы у ней ей перес и перстень под кровать слетел». — «Нет, нет, матушка». Она выняла перес и перстень с кормана и показала. Ну ён тут и побежал. Тут его и захватили народ.