Записана от Екатерины Васильевой, 30 лет, в с. Лижме Петрозаводского уезда.

Муж жил с жоной, двоэ жили оны; у их дитей было много, шестеро, аль пятеро. Потом она пошла на полянку жать. И приходит, и говорит: «Эту полянку севодни выжну, эту завтра, а эту послезавтрия», — и сама спать ложитця. Спала, спала и не выжала ни одной полянки, не то што — снопа не выжала, проспала всё, а выстала, домой сошла. Потом на другой день опёть приходит, ну и муж пришол ей (опеть это сказала, повторила: «Эту полянку выжну севодни, эту завтра»), полголовы и выстриг, она и не слышала. Ну и потом она прохватилась (проснулась) и выстала, схватилась за голову, полголовы выстрижено, и потом говорит: «Ой, Господи! Поди видай, я ль Наста, аль не я? По рукам так я Наста, по ногам Наста, а по головы так я не Наста». И потом говорит: «Ну, ладно, — скае, — я пойду домой, и стретят меня дити». А там стритилас сусёдка пораньше дитей и ю назвала Настой. Она и обрадовалась: «Видно, я Наста». И потом у ей муж спрашиваэт: «Што же у тебя полголовы выстрижено?» А она говорит: «Ну, скаже, муж, не знаю, привалилась и не знаю, хто и выстриг полголовы». Потом он розсмиялся: «Тебя-бы, — скае, — с подполоска хоть вынесли бы, а ты не слышишь». — «Ну, што хошь, — скае, — муж, делай, случилось так, уж проспала, не слышала так».