Потом опеть жил мужик такой богатый, богатый, с своим семейством. Ну, у них была больняя тётка, может быть, своя, или чужая; нездорова была, так по бедности держали. Потом ён никакого нища брата не пускал к себи и не знался с беднякамы. Ну, потом шол в церьков, Бога в гости стал звать. Потом ковры были посланы от самого дома до церьквы. Ну, потом ён своих родных спрашываэт: «Был ли в гостях такой-то, проходящей какой-нибудь?» Там отвецяли, што не был, не видали никого. Ну, потом на другой день эта тётка и померла нездоровая. Ну, потом на инный день ю похоронили уж, приходит к им такой нищий старицёк, даваэтця к им к ноци. Ну, ёны его и пустили; просит ради Христа воды напитьця и поужинать. Ну, потом роспорядился этот богаць в тую фатеру спать ему, гди старушка лежала. Ну, потом ён утром встал, благодарность отдал и пошол. Ну, потом на инну ноць эта тётка во снях показалась хозяину: бранит этого богаця, што «Зацим ты положил старика в той фатери, што гди я умерла». Так потом старуха, котора померла, ему говорит: «Ходил в церьков, звал Бога в гости, Бог и пришол (стариком повернулся, вишь), и ты как его угостил?» Этот богаць и росплакался, пошол его искать, што ён был, да худо опотчивал. Ходил по всим селеньям, спрашивал, што не видали ли такого старицька. Там всё скажут: не видали.