Мануйло Петров, дер. Морская Масельга
Против неба на земли жил старик в одном сели, полусотни сказок знал и одну мне рассказал. А в одном не в каком цпрстве был царь-император, и было у него три сына, старшего сына звали Васильем, среднего звали Степаном, а меньшого звали Иван-царевич. Этот цярь на цярстве цярствовал. Не стало мочи. Исходят ему года, стал сыновей просить слетать в Подсолнешной град: «В Подсолнешном граде есь молодецкия яйця, а хто достанет эфти молодецкия яйця, и хто съест молодецкия яйця в двадцать лет, будет молодой и в лицё будё красив». Захотелось цярю омолодиться и друго только поцярствовать как сиби, так и государыни. Отправляе старшего сына на своим быстрым кони. Старший сын уезжает, проходит времени полгода, домой он приезжат. Отправляе сына Степана, второго, дават еще быстрее коня, и второй уезжает; прошел год, ни которого их нет. Просится младшой сын Иван-царевич: «Я тиби, папа, помогу, дай мни конька-горбунка, который лететь может по воздуху». И взял конька-горбунка и заседлал его и отправился в Подсолнешний град. Видли Ивана-цяревича сядучи и не видли его поедучи.
Уезжал Иван-цяревич в иностранное цярство и приезжал к иностранному королю, как к своему государю батюшку. Просится он ночевать, выходит на парадное крыльцё. Государь давает ему задачу: «Накорми моего коня и загладь в гладкую рубаху, на три дня тибе строку, погости у меня». Заплакал Иван-царевич, не покормить государева коня. Отвел государь ему коня, у коня одни косья; этого коня в три дня накормить и сгладить, штобы был он сыт и гладок. Иван-царевич задумался, што задачи мне не справить. Учит конек-горбунок: «Разотри шкуру до костей». Иван-царевич у царского коня ростер шкуру до кости, спрыснул водой живой и мертвой, сделался конь сыт и гладок; отводит к государю, как так и надо. Принял государь коня: замысловато дело, доспросил Ивана-царевича: «Куда едешь и куда путь держишь?» Отвечал Иван-царевич, што «Еду в Подсолнешной град захватить малодецкия яйца, омолодить своих родителей». Государь и говорит, што «Если я помогу, тогда ты найдешь Подсолнышный град, а если не помогу, тогда не найти. Сослужи мне службу: достань мни котка-горбунка и медвидя для утешения детей».
Отправляется Иван-царевич на своем кони-горбуни. Приезжает к бабки задворки, спрашиват бабушка задворинка:
«Котка-горбунка для утешения, медведя цярских детей утешать, штобы он мог столоп ставить». Выдаст ему бабка задворенка котка-горбунка и чудесного медведя для утешения цярских детей. Приезжат к государю Иван-царевич, привозит котка-горбунка, чудесного медведя, спустил котка-горбунка, кот заиграл в покоях на разный голос, а чудесный медведь стал ставать в разные столба, утешать цярских детей. Восхвалил его государь, дал ему подорожну ехать в Подсолнешной град. Поехал Иван-царевич, приезжает к одной старушке, построена у ей избушка на веретеной пятки, на солнцё лицём, а на сивер крыльцём, попросился он ночевать; бабушка его пустила и спросила: «Куда ты идешь, куда путь держишь?» — «Я еду в Подсолнешной град, за молодецкими яйцями». Бабушка старушка ответила, што «Если я тебе не помогу, нигди теби не бывать. В Подсолнешном гради двенадцать доцерей белого царя, подсолнешных красавиц, от их достать яйця крепко трудно, оне мои племянницы, заежай ко мни, так я теби и помогу, оставь своего коня, а возьми моего, приедешь к моей сестры, такая же сестра, как я, и такая же фатерка у ей, как моя, попросись у ей ночевать».
Поехал Иван-царевич, приезжает к бабушки задворенки, просится у ей ночевать, она спрашивает его строго: «Куды идешь, куды путь держишь?» Отвечал Иван-царевич, што «Я еду в Подсолнешной град». Бабушка отвечала, што «Если я не помогу, то негди теби не бывать; там живут мои племянницы белого царя дочери, их двенадцать доцерей, я тиби накажу; покуль оставляй сестриного коня здесь, поезжай на моем; приедешь в Подсолнешной град, стена и крепость двенадцать сажен кверьху, вткни шпорами под бока моего коня, и с разбегу мой конь перескочит эфту каменную крепость, ноги яво не заденут, струни не зазвонят, кобели не залают, соловьи не запоют. На племянниц на родных наложу смертельный сон; двенадцать племянниц в смертельном сну спят, и все оне разлягавши и вси оне распинавши, рубашки на их травчатые, скрозь рубашки видно тело, скрозь тело видно косья, сквозь косья видны мозги, как жаркий жемчуг пересыпается. Бабка наказывает строго, што делай дело скоро, не пакости, не пролей крови; если ты прольешь кровь, нигди тиби не бывать».
Пришел он, а одинадцать дочерей царских, и вси оне распинавши и вси оне распинавши, удержал он свое серцо; пришел к двенадцатой сестры, спит она в белом браном пологу и всих ея сестер сестра красивее в свите нет; как она сдохня от себя, так полог бранный от себя, как она сдох возьмет в себя, белый бранный полог прелягается к сиби. Не стерпело серце, приздынул он бранной полог, царску дочь обнасильничал ю скоро. Выходит он с белого бранного пологу, на столи чернило и бумага, он написал скорописаную запись, што «Кот тут был и молоко пил, и стола не закрыл». Взял молодецкия яйца пару для своих родителей, положил в правой карман, обкатился обы и с конем живой водой, одны задний шипы не хватили воды, вткнул шпорам под бока резвого коня, как скочил через крепость, задел шипами за струну. Струны эти вси зазвенели, соловьи запели, кобели залаяли, цярския доцери вси выстали, прохватилась главна доць Настасья. «Кровь пролита, и рубашка в кровь замарана! Какой был хитрец, я ничего не слышала. Ставайте, сестры любезныя, поедем в погону». Кака была поляниця нетленная, недосуг было разглядывать скорописный записи. Иван-царевич утекал на бабкином добрыим кони, только леса гнутся; а конь бежит што птиця летит, а двенадцать сестер вси вслед.
Приезжат Иван-царевич к бабки задворинки, отдават коня, берет другого. Бабушка задворница наказыват: «Коль можь, рой записки на ходу, пиши в записках: хто меня догонит, того до смерти за...у». Роет записки, задния сестры увидали на ходу записки, разглядели строго. «Какой-то Иван-царевич у...т сестру да у...т нас, если догоним». Возвратились одиннадцать сестер вси взад, двенадцатая сестра, которая была главная и им была оппакощена, тая не спрашиват ничего, гонится вслед. Соединились у второй бабушки: «Постой, царский сын, ты мни будешь драгоценный муж, ты меня оппакостил, оставил мни два яблока, два сына любезных». Отвечал Иван-царевич, што «Ты умно сделала, поступила со мной как следует; приезжай ко мни через год привози двух сыновей» (сичас двоинку заковырнул с одного разу). Отвечала царская дочь ему, што «Приеду на двенадцати кораблях и вси будут наполнены приданого живота». Распростились оны прикрасно. Иван-царевич поехал домой, а Настасья-царевна в Подсолнешное царство, свиданье сделать через год. Поехал Иван-царевич домой, приезжает недалеко от дому, напала на него большая тягость, захотел он приуснуть на зеленом лугу, спускает своего конька-горбунка, роскинул белый шатер, свалился на чесной покой, заснул долгонько. Поехал родной брат Степан, зашел без всякого докладу в белый шатер, оглядел и зашел в правой карман, и взял молодецкия яйца, и увез впереди родителям, оммолодить своих родителей. Приезжает Иван-царевич домой, и так он не весел. Спрашиват его родитель: «Отчего ж ты, Иван, не весел?» Отвечает Иван-царевич, што «Я был в Подсолнешном гради и добрался до молодецких яиц, хто вас, родители, ом-молодил?» Государь и отвечает, што: «Нас оммолодил Степан». Обротился Иван-царевич жалкими словами своему отцю и матери, што «Я был в Подсолнешном граде и достал молодецкия яйца, и родители стали молоды». Не взял от его внимания царь. «Вам известно будет», — отвечал Иван-царевич через год и является жена на двенадцати кораблях с грузом. Государь отправил сыновей, и из трех которого признает хозяином. «Старший сын Василий, стретай государыню цярицю во всём фрунти». Государыня его не признает, што «Это не мой возлюбленный, не этот оставил мни два голуба». Отправляет государь сына Степана. И его не признала. «Это не мой возлюбленный, не драгоценный муж». На третий раз отправляет Иван-царевича; является в самой простой одежи, видла государыня, цярска дочь, брала его за руки белый, целовала его в уста сахарныи: «Это мой муж возлюбленный, он оставилл мни два голуба». Стретил ю Иван-царевич за любовь, корабли поставил на место, вывел государыню в свои покои, выгрузили цярские трои слуги корабли, и потом повирили родители, што Иван-царевич нас оммолодил и он достал молодецки яйца, когда возвратился с Подсолнечного граду. Пожила невеста полгоду, не полюбилось ей в эфтом царстве, и уезжает она в Подсолнечное царство с своим с драгоценным мужем и к своему белому цярю. Стали жить в своем Подсолнечном граде и забыли все мужа царство, не бывая на своей стороне. Привыкнул к Подсолнечному граду, к теплой стороны, и тогда будут жить хорошо.