Старицёк ходил просить во много мест и пришел к одному хозяину и незамог, полежал да и помер. А оставается кафтан, уж выплацен, худой этакой; ну он сокрутил вси платья, ёго. «А этот худой кафтан в огонь бросить мнекова». Пецка загасла, как бросил он, ну он взял, говорит: «Ладно, я в воду снесу его, затоплю». Его затопить и не может, он не тоне ко дну кафтан, да и не уносит никуда. Он взял да и роспорол заплатку-то, ну и стал заплатки много пороть и под каждой заплаткой по деньги, ну и напорол он денег много, и стал деньги цитать; нацитал целую тысяцю рублей. Ну он: «Куды эти деньги? Дай я пойду к отцу духовному, спрошу». — «Ну, а ты, — говорит, — эти деньги возьми, сходи на рынок и купи свинью, пока денег хватит, так всё корми ю». Ну он, и их денег пока хватало, все кормил ю, перестали деньги, больше кормить нецем. «Отце, — говорит, — свинью кормить — перестали деньги, больше кормить нецем». «Так ты, — говорит, — выпусти свинью на улицю и ходи вслед да карауль ю" Ходил, ходил этот, в такой гладкий луг пришел и по середке рецка бежит, затым катится колесо огненно с огнем, там в реки в колеси сидит народ, да этот нищий сидит там. Ну эта свинья как скоцит, так прямо в реку, в колесо это. И все стерялось, как было, так и есть по-старому. Он опять пришел к этому отцу духовному и рассказыват. «Да, вот, дитятко, ходил да просил, не молился, так скопил денежки, так вот Господь за то нам грехи дават».