У лешого жонка с Руси была, обжилась, робёнка принесла, надо бабку нажить. Лешой и побежал наживать. «Жонка с Руси, дак мне и бабку наживи руску», — говорит жонка. Бабка по бабкам ходит, он и пришел к ей. «Бабка, обабь». Ей и потащил и притащил к жонки, бабить. Бабка-то и говорит: «Дак из чего мыть-то?». — «А наживу, найду посуды». Полетел за ведром в тот дом, откуда бабка, и взял подойник у снох, снохи не благословясь поставили. И притащил. Бабка смотрит, подойник будто её. Она рубешбк и зарубила. Она оммыла да и поставила посудину. «Обирай, куда знашь». Он и унёс. Жонка и говорит: «Он тебя росщитывать будет, будет тебе дават серебро, ты всё говори: "Первой, первой, первой". Как скажешь "другой", он давать боле не будет». Он и стал ей росщитывать, она все говорит: «Первой, первой, первой». И девать стало некуда, и в корман наклала и за пазухи, он всё дават. Тогда она и сказала: «Другой», — он и перестал давать. «Тащи меня домой теперь». Он и потащил старуху, дома и оставил. Старуха и посмотрела подойника, рубежок тут и есь. Она на снох и заругалась: «Ой вы, безпутни! Всё делайте не благословясь, лешой подойник сносил свою жонку обмывать».