Своим предводителем ахейские вожди выбрали Агамемнона. Вышли они к берегу моря и, прежде чем сесть на корабли, стали приносить жертвы богам, прося их о помощи и поддержке. Вдруг из-под алтаря выполз кроваво-красный змей, взобрался на платан, где гнездилась птица с восемью птенцами. Змей проглотил птенцов и... сразу превратился в камень.
Потрясенные увиденным, стояли в растерянности воины. Но вещий Калхас распознал знак богов:
— Нас ждет нелегкая борьба. Победа придет лишь через девять лет после начала осады Трои.
Воодушевление охватило воинов. Сели они на корабли. Но ни одна галера не могла сдвинуться с места. Ропот поднялся среди воинов. И снова обо всем догадался прорицатель Калхас:
— Это Артемида гневается на Агамемнона за то, что он ненароком убил ее священную лань. Он должен, прежде чем отправиться в поход, искупить свою вину — принести в жертву любимую дочь Ифигению.
В глубоком отчаянии послал Агамемнон гонца к жене с просьбой привезти девушку, которую он будто бы хочет обручить с Ахиллом. А сам думал, как избежать кровавой жертвы, спасти любимую дочь.
Ни о чем не догадываясь, прибыла Ифигения в порт Авлиду, где стояли корабли. Лишь в военном лагере узнали, что ждет ее не свадьба, а смерть. Она услышала, как ропщут воины из-за. долгой задержки, что многие уже считают ее отца предателем. Она сама вышла из отцовского шатра и громко объявила, что ради общего дела готова пойти под жертвенный нож.
Гордая и прекрасная, прошла она мимо строя воинов прямо к алтарю Артемиды. Вот уж занес над Ифигенией нож прорицатель Калхас. Жертвенник окропился кровью. И в то же мгновение вопль восторга вырвался из тысяч уст. Не прекрасная Ифигения, а белая лань лежала на алтаре, истекая кровью. Это сама Артемида подменила Ифигению жертвенным животным. Ей ведь не нужна была человеческая кровь. Она лишь хотела проверить, повинуется или нет ее воле Агамемнон. И, оценив сомнение царя и жертвенность его юной дочери, перенесла Ифигению в Тавриду. Там девушка стала жрицей в ее храме.
А паруса кораблей тут же наполнились попутным ветром.