1. Не в котором царстве, не в котором государстве жил - был царь. У ево был один сын Иван-царевич.
Вот Иван-царевич ездил за охотой кажной день в чисто поле, в широко раздолье, по край синя моря; он ловил гусей, лебедей и серых утиц. И попала ему в ло(в)ушку лебедка. Поймал эту лебедку Иван-Царевич, принес в шатер и посадил в шосточик . По утру стал да и уехал за охотой.
Вот лебедка-та вышла из шосточка, оввернулась молодой молодицей и наготовила Ивану-царевичу всяко кушанье. Сама опеть оввернулась лебедкой и села в шосток .
Вот Иван-царевич приехал домой в свой-от шатер: и на столе накрыто у ево. Вот он и удивлятца. «Хто это, — говорит, — был у миня?» Сел Иван-царевич и отобедал; да так все на столе закрыл скатеркой и опеть уехал за охотой. Лебедка опеть оввернулась молодой молодицей, убрала со стола, оввернулась опеть лебедкой и села в шосток.
2. На другой день Иван-царевич опеть уехал за охотой; а лебедка вышла без ево из шосточка, оввернулась молодой молодицей и наготовила кушанья ишшо тово лутче. Накрыла молода молодица на стол, оввернулась лебедкой и села в шосток — ждет Ивана-царевича.
Вот приехал Иван-царевич, навез гусей, лебедей и серых утиц. Погледел Иван-царевич на стол и удивлятца: «Да хто же такой наготовил? Выходи, — говорит, — хто такой есь у миня — красна девица или молода молодица?» Нехто не говорит с им, нехто и голосу не подал.
Отобедал Иван-царевич, закрыл стол скатеркой и уехал опеть в чисто поле, в широко раздолье, по край синя моря, за охотой.
3. Вот на третей день снарядился Иван-царевич за охотой, вышел из шатра да и спрятался: «Покараулю, — говорит, — я, хто такой ко мне приходит? с которой стороны?»
Вот бела лебедка вышла из шосточка, оввернулась молодой молодицей и почала готовить кушанье. Иван-царевич вросплох и отворил двери; испужалась молода молодица, побежала было, да Иван-царевич схватил ие в береме.
Вот она у ево в руках-то вилась да вилась, да и в золото веретешечко извилась. Он взял да веретешечко-то переломил — пятку-ту перед сибя, а кончик-от за сибя изладил: «Будь, — говорит, — передо мной молода молодица, а за мной цветно платье!» Вот и стала перед им молода молодица, а за им цветно платье. Уж такая красавица была — зрел бы, смотрел — очей не сводил!
4. Иван-царевич к отцу не поехал и стал жить с молодой молодицей. Состроили оне в том чистом поле, в широком раздолье, дом.
Вот и стала череваста молода молодица. А к им ходила баушка-задворенка. «Иван-Царевич! — говорит баушка-задворенка Ивану-царевичу, — теперь весна на дворе, ты карауль свою молоду молодицу, не уезжай далеко-то некуды!»
Вот и родила молода молодица малинькова. Сидит в бане с баушкой-задворенкой. По утру литит станица лебедей; вот один и кличот:
«Ти-го-го, мила дочь,
Ти-го-го, родимая!
Не подать ли те крылышко,
Не подать ли правильное?
Политим с нами за море,
Политим с нами за сине!»
Это отец ие лител. А она ему в ответ:
«Ти-го-го, батюшко!
Ти-го-го, родимой мой!
Не подай мне-ка крылышко,
Не подай мне правильное —
Не лечу с тобой за море,
Не лечу с тобой за сине —
Ишо есь у миня дитишшо,
Ишо есь у миня милое!»
Вот эта станица пролитела. Литит другая, и опеть кличот один лебедь молоду молодицу:
«Ти-го-го, мила дочь,
Ти-го-го, родимая!
Не подать ли те крылышко,
Не подать ли правильное?
Политим с нами за море,
Политим с нами за сине!»
Это мать ие литела. Молода молодица ей и отвечат:
«Ти-го-го, матушка,
Ти-го-го, родимая!
Не подай мне-ка крылышко,
Не подай мне правильное, —
Не личу с тобой за море,
Не личу с тобой за сине —
Ишо есь у миня дитишшо,
Ишо есь у миня милое!»
Вот и эта станица пролитела. Литит третья; опеть кличот один лебедь:
«Ти-го-го, сястрица,
Ишо ти-го-го. милая!
Не подать ли те крылышко,
Не подать ли правильное?
Политим с нами за море,
Политим с нами за снне!»
Это брат ие лител; она ему и отвечат:
«Ти-го-го, братилко,
Ти-го-го, милой мой!
Не подай мне-ка крылышко,
Не подай мне правильное, —
Не личу с тобой за море,
Не личу с тобой за сине, —
Ишо есь у мння дитишшо,
Ишо есь у миня милое!»
И эта станица пролитела. Литит четверта. Опеть один лебедь кличот:
«Ти-го-го, ладушка,
Ти-го-го, милая!
Не подать ли те крылышко,
Не подать ли правильное?
Политим с нами за море,
Политим с нами за сине!»
Она и отвичат:
«Ти-го-го, ладушко,
Ти-го-го, милой мой!
Ты подай мне-ка крылышко,
Ты подай мне правильное —
Поличу с тобой за море,
Поличу с тобой за сине!»
Она было вспорхнула; а Иван-царевич и поймал ие.
Пролитела и эта станица. Вот и говорит молода молодица Ивану-царевичу: «Кабы ты не схватил миня, — улитела бы я в свое царство, в свое государство! а теперь, — говорит, — мне не с кем литеть: пролител и милой мой лада ».
И стали оне жить да быть, да добра наживать. И теперя живут.