Нежданно и негаданно приехал в наш город Петр-царь, великий государь. Строго приказал он, чтобы все горожане, окрестные крестьяне и вся­кие священнические и монашеские чины стали древ­ний город укреплять. Но укреплять по-новому: не стены и башни починять, а большие горы земли насыпать, да башни землей начинять, да все лазы и подземные ходы засыпать. Все по-новому делать, а не так, как при дедах и прадедах было заведено. Долго, долго по-мирному жили и от ратных дел от­странились. А теперь беда пришла: швед от Наровы стал Пскову и Новгороду грозить. Да еще сумления всякие пошли.

В церквях, что на Пскове-реке, на левом берегу, стали своды пробивати, а нутро землей засыпати и всякую церковную ругу выносити, в другие церкви передавати.

Со звонниц и колокольниц множество колоколов поснимали да на пушечный двор отправили, чтобы пушки оборонные отлить.

С Талибских островов да с Чудского озера многих корабельных мастеров и подручных в город пригна­ли, чтобы на лугу, на Великой-реке, близ церкви Сте­пана корабли против шведов готовить.

Печерский монастырь с крепостью царь облюбовал и на работы всех с посада людей и монахов согнал, да коменданта поставил, чтобы за работными людь­ми и монахами зорко следил.

Приехал как-то царь в монастырь ни свет ни заря. Работные люди знай да трудятся, а только самого коменданта не было: в келье почивал. Осерчал царь-государь, приказал его на работу доставить и сам, царственной рукой, такие «почести» воздал, что тому ни сесть, ни встать, ни лечь. Образцовым стал комен­дант, на работу начал первым являться.

Горожане, крестьяне и люди ратные работали, не помня времени. А вот монахи с челобитной к царю обратилися: не положено де нам, сану нашему мона­шескому, по черной работе промышляти, не богу, а земле спину гнути; отстрани нас от черного труда, великий царь, денно и нощно богу молити за тебя, государь, будем.

Разгневался государь, грамоту разорвал да рас­топтал, словами срамными многих пузатых монахов да священников помянул, да чревоугодием попрек­нул. А молиться господу-богу сам своей персоне за­казал.

Не приведи бог скрытно помыслить: глазищи у ца­ря—как у самого аспида, голос — как труба иерихон­ская; а силища — как у Самсона, а великанище — как Голиаф; спаси бог, точно «Антихрист».

Так, с легкой руки псковских монахов, Петр I получил прозвание «Антихрист».