Само слово «икэбана» состоит из двух иероглифов: «икэру» (жить, оживлять, выявлять) и «хана» (цветок). Перевод такого слова неоднозначен, и чтобы правильно истолковать его, нужно понять, что происходит с цветами при их использовании в икэбане. Сначала их срезают, т.е. убивают, а затем дают им «жизнь после смерти» в совершенно ином мире – мире вазы с водой, где они живут уже не только по естественным законам, но и по законам искусства. Увы, эта жизнь тоже не вечна, но её быстротечность позволяет ещё острее почувствовать мимолётное очарование цветка. Надо сказать, что красота преходящего, мимолётного, бренного более близка сердцу японца, чем красота величественная, монументальная.

Эстетическое переживание бренности бытия, во многом связанное с буддистским мировосприятием, выразилось во всех видах японского искусства. В частности, в икэбане применяются не только бутоны и распустившиеся цветы, но и но и увядшие, а то и совсем засохшие растения. Люди всех наций, безусловно, думают о смерти и так или иначе отражают свои мысли и чувства по этому поводу в произведениях искусства, но только японцы сумели возвести смерть в ранг прекрасного. Однако всё это – и полураспустившиеся бутоны, и раскрывшиеся цветы, и увядшие растения – весна, лето, зима, детство, зрелость, старость – только лики природы, проявленные в икэбане искусством мастера. Поэтому назначение икэбаны - служить не исключительно предметом эстетического наслаждения и своеобразным средство общения между людьми, а быть предметом медитации, позволяющим постичь Истинную реальность.