Одна народная учительница в России писала: "Если я потеряю веру в смысл моей работы, я не доживу до утра". Не о том же ли говорит Достоевский в своих "Записках из Мертвого дома": "Если бы заставить каторжника переливать воду из одного ушата в другой, а из другого в первый, толочь песок, перетаскивать кучу земли с одного места на другое и обратно - я думаю, арестант удавился бы через несколько дней или наделал бы тысячу преступлений, чтобы хоть умереть, да выйти из такого унижения, стыда и муки. Разумеется, такое наказание обратилось бы в пытку".

"Ужас бесцельности и ужас бессилия" - вот два ужаса, которые смертельно поражают волю человека.

Знать определенную цель, иметь перед собой ту или иную задачу - и не иметь сил ее выполнить - какое это невыносимое страдание!

Но еще более тяжело - иметь силу, обладать кипучей энергией, да не знать, к чему эту силу приложить. "Тяжело от силушки, как от грузного бремени", - говорит богатырь Святогор в русской былине. Не отсюда ли тоска, скука, упадок воли к жизни? Ужас бесцельности - это поистине глубокая трагедия, столь знакомая молодежи, полной сил и здоровья, но не имеющей веры в смысл и ценность жизни. Для чего жить? Стоит ли жить? Для чего изо дня в день трудиться, а тем более когда этот труд тяжел и подчас непосилен? Для чего терпеть лишения, страдать, приносить жертвы? Кто из нас в дни юности не знал этого томления духа, этой жажды найти такую цель жизни, ради которой мы были бы готовы страдать и умереть? О, тогда нашлась бы и сила! Ибо самое бессилие в значительной степени рождается от бесцельности. Лишь цель делает волю цельной, собирает наши силы, направляя их в одну точку. О, дайте нам цель, которая была бы способна нас вдохновлять! Тогда и жертвовать собою ради ее достижения была бы радость! Без такой цели человек не может иметь ни удовлетворения, ни душевного равновесия. Такой цели требует психология здоровой воли.

Воля есть способность желать, решать и действовать. Чтобы иметь крепкую волю, надо знать "конечную цель и ближайший шаг к ее осуществлению". Даже для того чтобы перепрыгнуть через ручей, я должен проделать известную душевную работу, "координацию" воли. Моя цель - быть на другой стороне ручья. Для этого я должен сделать прыжок. Стоит мне в момент прыжка усомниться в его необходимости или возможности, и я попаду в воду. Но, кроме таких небольших будничных целей, нужна еще одна - общая - цель жизни, которая отвечала бы основной, центральной идее жизни, тому, что называется ее смыслом.

В дни моей юности в Петербурге произошел следующий трагический случай. Студент технологического института Н. праздновал день окончания высшей школы. Какая это радость! Сколько упорного труда, бессонных ночей, волнения на экзаменах, сколько нужды и недоедания стоило это торжество! Наконец достигнута мечта долгих лет - вот он уже инженер с блестящей перспективой полезного и интересного труда в своем отечестве. Сегодня у него праздник. Студент просит квартирную хозяйку поставить самовар, купить булок. Она возвращается через некоторое время и - о, ужас! Молодой человек лежит на полу бездыханный с простреленным виском. Впоследствии выяснилось, что он погиб от сознания бессмысленности бытия. В течение целого ряда лет его целью было получить диплом инженера. Но вот эта цель достигнута, а что же дальше? А дальше - зияющая пустота, ужас бесцельности. У него была лишь временная цель, но не было вечного смысла, который ставил бы перед волей все новые, очередные задачи, высшие задания.

В переживаемые нами дни мирового кризиса и переоценки всех ценностей, в дни "великого русского рассеяния", с небывалой остротой встает этот жгучий вопрос: есть ли в жизни отдельного человека, народа и всего человечества смысл? если есть этот смысл, то в чем он заключается?

Что тайна от века?

И в чем существо человека?

Откуда приходит? Куда он идет?

И кто там вверху над звездами живет?

- так вопрошает юноша, размышляющий у берега моря (в известном стихотворении Гейне). Утомленный пустою светской жизнью, Пушкин повторяет тот же вопрос:

Дар напрасный, дар случайный,

Жизнь, зачем ты мне дана?

Иль зачем судьбою тайной Ты на казнь осуждена?...

Цели нет передо мною:

Сердце пусто, празден ум,

И томит меня тоскою

Однозвучный жизни шум.

А Лермонтов, полный горького разочарования, пишет:

Гляжу на будущность с боязнью,

Гляжу на прошлое с тоской

И, как преступник перед казнью,

Ищу кругом души родной...

Придет ли ангел избавленья

Сказать мне жизни назначенье,

Цель упований и страстей?

Молчу и жду...

Поэты и мыслители бьются над загадкой бытия: какая мысль осуществляется в природе и истории? Стоящая ли это мысль? Имеет ли она вечную, абсолютную ценность? Существует ли в жизни не только мысль, но и смысл, мысль единая, над всем царящая, все объясняющая - сомысль, сомыслие, смысл, мысль, дающая единство (синтез) всего, так чтобы можно было сказать: все служит этому единому смыслу, "все служит Ему"? Есть ли в мировом процессе бытия великая единая мысль, которая способна рождать великую волю? Каков смысл моей личной жизни? Для чего я живу?

Смысл жизни освещает наш путь для мышления, для разума. Смысл жизни - это идея высшей, неизменной ценности бытия. Когда же эта идея, эта мысль становится заданием для нашей воли, тогда она превращается в цель.

Слово "цель" взято из охотничьего языка. Индийский мыслитель Будда уподобляет человека охотнику, который не спускает глаз с двух точек - с конца стрелы, положенной на тетиву лука, и с головы ястреба, парящего над ним. Вот он собрал свою волю, весь сосредоточился на одной цели - как бы не промахнуться! Да и цель-то надо найти верную, стоящую, чтобы не бороться за призрачные ценности, как городничий в комедии Гоголя "Ревизор", или сражаться с ветряными мельницами, как рыцарь-фантазер Дон-Кихот. Только великая цель может сделать человека цельным, захватить его всецело, его исцелить, умудрить к целости, уцеломудрить, поднять (сублимировать) от всего мелкого, нечистого к истинной цельности, целомудрию духа и тела. Не будь же подобен охотнику, который целится в сосновую шишку, принимая ее за куропатку. Найди цель, которая стоит заряда. Тем более когда зарядом должна служить энергия всей жизни, сила молодости, которая не повторяется, ибо поистине - "страшно потерять молодость"! Страшно идти навстречу участи, о которой говорит Лермонтов в своем стихотворении "Дума";

Толпой угрюмою и скоро позабытой

Над миром мы пройдем без шума и следа,

Не бросивши векам ни мысли плодовитой,

Ни гением начатого труда.

И прах наш с строгостью судьи и гражданина

Потомок оскорбит презрительным стихом,

Насмешкой горькою обманутого сына

Над промотавшимся отцом.

И далеко не все равно, как мы смотрим на будущность человека и мира. Русская девушка Дьяконова в своем "Дневнике курсистки" пишет, что в ней поколебалась вера в смысл жизни после того, как она услышала на лекциях профессора физики, что все идет к уничтожению и человек идет в ничто, "в никуда". Последними словами характерно назывался один роман эпохи переворота в России. Оторвавшись от старых ценностей и не найдя новых, человек оказался на распутье, на бездорожье, растерянный, потерявший руль, увлекаемый силою ветров и бурь... в никуда.