Тоска опускалась неслышно,

рассыпав меня во прах.

Осталась одна  лишь мысль,

что:

«Не встать мне уже,

не встать!»



Осколки надежд, собирая, -

разбитые черепки, -

пустыми они оказались,

 и не было в них воды.



Вода – вся в глазах

остадась

ручьями текла по щекам,

смывая с лица

усталость,

солёная, как океан.



Дыхание возвращалось,

давило, сжигало

и рвалось,

захлёбываясь слезой.

И, кровью в висках звучало:

«Я плачу – значит живой»!



Значит, оттает сердце,

набегая, горячей волной

пульсировать будут вены,

разгоняя застывшую кровь.



Значит, увижу, что-то,

что застилало слезой.

Пойму, что мне  встать

не давало,

и отравляло кровь!