Когда израненная дробью

заря сползла в ладони дня,

поющий клин

гусей над Обью

зашел на линию огня.

Под маскировочною сетью,

взяв упрежденье на патрон

хлестнул огонь свинцовой плетью

поющий в небе эскадрон.

За первой падала вторая,

встречая грудью два ноля,

а птицы даже умирая

шли на родные профиля,

шли на родной кусочек суши

из Копенгагеннов и Ницц

и только родственные души

могли понять безумных птиц….

….Уже давно другая зорька

встает туманы сторожить,

а я бы все отдал, чтоб только

то утро заново прожить,

когда трофеи собирая,

касаясь теплых, нежных крыл

еще не знал,

что двери рая

рукою собственной закрыл.